Читаем без скачивания Смерть знает, где тебя искать - Андрей Воронин

Татарин поцокал языком.

– Какая ты мягкая!

– Губозакаточную машинку себе купи, Мустафа, – сказала журналистка и скрутила нижнюю пухлую губу в трубочку.

Мустафа не обиделся на выходки Белкиной, он был выше этого. Его нельзя было ни обидеть, ни спровоцировать на драку. Он был поставлен следить за порядком, и чувство долга для него было превыше всего. К тому же к красивым женщинам он испытывал слабость.

– Хороша, – проговорил Мустафа, и четки в его руках заскользили энергичнее.

«Колоритный тип, – подумала журналистка, – его можно в кадре показывать минуту, и скучно не будет, несмотря на каменное выражение лица. Есть все-таки в восточных людях особый шарм, недоступный европейцам. Не у всех, но если уж есть, то есть. Ни красота, ни сила, а именно шарм, такой же запоминающийся, как запах экзотических цветов.»

Теперь Белкина всецело полагалась на Дорогина. Раз тот взялся разыскать Абебу, значит, будет искать, пока не отыщет. Татарин, который вел их к тупику, ни разу не оглянулся, не поинтересовался, идут следом его подопечные или нет. Он выполнял приказ Мустафы, а все остальное его не интересовало. Жизнь приучила его действовать только так.

– Варвара, мне кажется, мы на правильном пути, – шептал Дорогин.

– Так не бывает, – шепотом отвечала Белкина, – с самого начала всегда не получается, а успех приходит тогда, когда его не ждешь.

– Я везучий, – Дорогин сжал ее локоть, – ты же знаешь.

– Именно это меня и беспокоит, – отвечала Варвара. – Если человеку часто везет, тем больше шансов, что ему не повезет в дальнейшем. В конце концов ты из везунчика должен превратиться в неудачника.

– Я не из тех мужчин.

– Хотелось бы в это верить.

Перрон кончился, и татарин, не останавливаясь ни на секунду, соскочил на рельсы, зашагал рядом со стоявшим поездом. Дорогин тоже спрыгнул. Белкина никак не решалась спуститься с высокой платформы. Сегодня она надела юбку, не предполагая, что придется преодолевать такие высокие препятствия.

– Прыгай, – предложил Муму.

– По-моему, ты меня недооцениваешь, Сергей. Если ты носишь на руках Тамару, то это не значит, что сумеешь удержать и меня.

Дорогин лишь снисходительно улыбнулся.

– Ты не знаешь, какая во мне сила.

– Я тебя, мужик, за язык не тянула.

Белкина стала на самом краю платформы и, слегка качнулась вперед, понимая, если Дорогин ее не удержит, то они вдвоем разобьются о рельсы. Дорогину с трудом удалось удержать падающую Белкину. Веса в ней было никак не меньше девяноста килограммов. Мягкая, вместе с тем упругая грудь, буквально обволокла его голову, соски оказались где-то в районе затылка.

Задержав дыхание, Муму поставил Белкину на рельсы.

– Да, правду говорят, хорошего человека должно быть много.

– А очень хорошего – очень много. Я не дрезина и не локомотив, чтобы по рельсам ездить. Мама меня не для этого рожала. Смотри, мы сейчас провожатого потеряем.

Татарин уже подбирался к концу состава. Пришлось припустить. Белкиной сделалось по-настоящему страшно. Рельсы перекрещивались, виднелись переводные стрелки. Понять, куда идет какая колея, было сложно. А с вокзала и на вокзал шли поезда. Попробуй пойми, куда несется эта стальная громадина! Поэтому журналистка инстинктивно схватила Дорогина за руку, будто он мог уберечь ее от напасти.

Татарина-провожатого они увидели, когда тот сворачивал за угол невысокого желтого строения. Еще секунд пять, и они не знали бы, куда идти.

– За ним! – Дорогин потащил Белкину за собой.

Он тоже с трудом ориентировался, куда какой состав движется.

Между бетонным забором и глухой стеной здания, в каких-то ста метрах от привокзальной площади, существовал иной, нежели привычный московский, мир. Белкина тут же придумала ему определение – антимир.

На темно-красных пластиковых ящиках из-под “Пепси-колы” кружком сидели бомжи. Костер они развели в металлическом диске от колеса грузовика. Открытым огнем не пользовались, жгли древесный уголь.

Один из бомжей, пригнувшись к самой земле, стоя на четвереньках, дул изо всех сил, поддерживая процесс горения. Дорогин не успел осмотреться, как провожатый исчез, и они вместе с Белкиной остались в компании бомжей. Встретили их тут нельзя сказать чтобы приветливо, но и подальше пока не посылали, смотрели настороженно. В глазах голодных, еще не успевших напиться с утра людей читался лишь один вопрос: денег дадите?

– Вот тут бы нам и пригодились мои пустые бутылки, – прошептала Белкина на ухо Дорогину.

Журналистка тут же ощутила перемену, которая произошла с Сергеем. Если раньше рядом с ней был галантный мужчина, то теперь – настоящий зек. Глаза словно остановились, пальцы гнулись сами собой в разные фигуры, приличные или нет, Варвара не знала.

– Здорово, – Дорогин присел на корточки возле импровизированного очага и взглянул в кастрюлю. Там булькало малоаппетитное месиво, и, если бы Дорогина с Белкиной предварительно не предупредили, что это каша, сами об этом они не догадались бы.

– Здорово, – пробурчал один из бомжей. Только сейчас Белкина разобрала, что среди грязных, не столько оборванных, сколько перепачканных в побелку и пыль, личностей затерялись две женщины. Их выдавало даже не отсутствие растительности на лице, а то, что они были в юбках. Обе бомжички сортировали то, что мужики притащили с привокзальных помоек. Из большого черного полиэтиленового пакета, украденного неподалеку от закусочной с “хот-догами”, они выбирали то, что могло быть съедено, и каждый раз радовались, если им удавалось обнаружить хотя бы небольшой кусок сосиски, перепачканный кетчупом.

– Мужика одного ищу, – глядя на дышащие жаром угли, сказал Дорогин.

– Каждый кого-нибудь ищет, – философски заметил бомж интеллигентного вида.

Другие предпочитали молчать. Мало ли кто к ним наведался: может, следователь, может, бандит, а может, человек из ФСБ. Бомжи – народ такой, торчат на одном месте, многое запоминают, на них не обращают внимания. Вот они и становятся свидетелями преступлений. Бомж в городе – то же самое, что солдат, замаскировавшийся в лесу.

– Его ищу, – Муму развернул бумагу с портретом Абебы.

Несколько грязных рук сразу же потянулись к цветной распечатке. Но завладеть ею Дорогин бомжам не дал, честно говоря, побрезговал. Раздались шепотки, но бомж интеллигентного вида тут же вскинул руку. С его мнением здесь считались, все-таки он был кандидатом наук и его перу принадлежали два вузовских учебника по русской истории.

– Ты, мужик, чего народ смущаешь? – сказал кандидат наук, потирая нечесаную бороду. – Ты лучше сразу скажи, зачем ищешь, иначе тебе никто про эфиопа не скажет.

Послышалось одобрительное хмыканье.

– Я не просто спрашиваю, – пожал плечами Дорогин, – я могу заплатить тому, кто первый найдет Абебу.

Тут уж авторитет интеллигента не мог помочь. Сразу же Дорогину наперебой принялись предлагать всякие варианты. Кто-то говорил, что хоть сейчас готов повести его к Абебе, кто-то убеждал, что эфиопа нужно искать совсем не на Белорусском, а на Киевском вокзале. Женщины же убеждали Дорогина, что Абеба спит сейчас в водопроводном люке.

Муму по очереди заглядывал в мутные глаза бомжей, предлагающих ему помощь, и каждый раз убеждался, что эти люди не знают, где Абеба, им лишь хочется завладеть деньгами, которых он еще даже не показал. И понял, что начнется настоящая свалка, если он достанет купюру.

– По-моему, тут что-то не в порядке, – зашептала Белкина, – еще немного, и они нас съедят, растерзают.

– Погоди, – прошипел Муму, – в любой структуре следует говорить с главным, – он подмигнул кандидату исторических наук и кивнул: мол, если толк выйдет, деньги дам тебе.

– Тихо! – гаркнул бомж, поднялся и вытер руки о довольно чистые штаны. – Зачем тебе Абеба?

– Он не мне нужен, его эта женщина ищет. В глазах кандидата появилось озорное выражение. Он готов был расхохотаться, представив себе хоть на секунду, что Абебу может разыскивать такая шикарная женщина, как Белкина.

– Тогда почему она с тобой, а не одна? – строго спросил он Дорогина.

– Боязно такую красоту далеко от себя отпускать. Бомж готов был поцеловать Белкиной руку, но жизнь уже научила его, что не все радуются его прикосновениям. К тому же поцелуй журналистка могла рассматривать как аванс, ему же нужны были только деньги.

– Никто не подскажет, куда Абеба подевался, – доверительно сказал бомж и, когда заметил угасающий интерес в глазах Дорогина, тут же добавил:

– Но я кое-что знаю.

– Что? – поинтересовался Муму, не привыкший выбрасывать деньги на ветер.

– Это зависит… – замялся кандидат наук.

– Сколько ты хочешь?

– Я мало чем могу помочь, но это дорого стоит.

– Дорого – это сколько?

Бомж, выпавший из реальной жизни и не представлявший, сколько может заплатить человек, одетый как Дорогин, смело назвал: