— Гниды, паразиты! Видно, вам мало прошлой войны?! Что — недостаточно разжирели на нашей крови, недостаточно людей загубили?! Теперь опять за старое взялись!
Кинокомпании не снимали больше военных фильмов. Издательства не печатали романов и повестей о войне. Казалось, бесчисленные литературные герои, все эти храбрые солдаты и гениальные полководцы, трусливо убрались подальше, как только на страну вновь упала мрачная тень милитаризма. Старые боевые песни, которые нет-нет да и звучали в кабаках, где собирались ветераны и просто люди старшего поколения, вовсе смолкли. Антивоенные настроения охватили всю страну. Но несмотря на это, в Японии и без войны разыгрывалась военная трагедия…
Жены, матери и невесты устраивали многочисленные конференции под лозунгом: «Защитим наших дорогих сыновей, мужей и возлюбленных от чудовища новой войны!»
Вообще в борьбе против мобилизации женщины были активнее мужчин. Но их активность не давала никаких результатов — люди не знали, против кого и против чего бороться.
— Мы надеемся, на этот раз вы будете с нами! — агитировали нас члены пацифистских организаций. — Во время войны вы протестовали только внутренне, в мыслях своих, но открыто так и не высказались. Нельзя допустить, чтобы трагедия повторилась. Друзья, объединимся в борьбе!
— Но против кого? — спрашивали мы.
— Разумеется, против сил войны, против военщины! — восклицали пацифисты с жаром. — Эта мобилизация — вне всякого сомнения, гнусная интрига тайных милитаристов.
— Но что же мы должны делать?
— Как — что?! Всем объединиться и сказать решительное «нет»! — кричали они. — Если вы откажетесь, мы будем бороться одни. Мы все как один скажем «нет» мобилизации, уйдем в подполье и там будем продолжать борьбу…
Каждый день на улицах города можно было видеть демонстрации женщин с плакатами «Долой войну!», «Долой мобилизацию!». Но наши женщины стреляли холостыми зарядами, и их выступления начали приобретать истерический характер.
Мужчины были на грани отчаяния. Каждый знал: если получишь повестку, скрывайся не скрывайся, ничто не поможет. Многие пытались бежать за границу, в какую-нибудь далекую заморскую страну. Но это почти никому не удавалось. По совершенно непонятным причинам или виза оказывалась недействительной, или в тот момент, когда человек поднимался по трапу на пароход, он исчезал, как дым. Казалось, у тех, кто проводил эту чудовищную мобилизацию, была своя тайная полиция, как в довоенной Японии. Поговаривали, будто некоторые охваченные ужасом мобилизованные в тот час, когда они должны были явиться в сборный пункт, слышали бряцание сабли. И действительно, довоенные полицейские имели на вооружении сабли…
— Я, кажется, кое-что понял, — сказал мне однажды Накадзаки, побледневший и осунувшийся от тяжких дум.
Как только началась эта странная история, Накадзаки совсем забросил работу. Он целыми днями сидел с отсутствующим видом, уставившись в одну точку.
— Поняли? Что поняли?
— Да причину всех этих событий…
— Причину? — я подскочил на стуле как ужаленяый. — Какие тут могут быть причины?! Это же сплошное безумие! Весь мир сошел с ума — вот единственно здравая мысль.
— У каждого безумного явления должно быть свое объяснение, может быть, не менее безумное, чем само явление.
— Но как же можно объяснить эти таинственные исчезновения? Ведь люди исчезают на глазах у всех…
— Во-первых, внезапное исчезновение людей не такая уж редкость, — Накадзакн нахмурил брови. — В конце девятнадцатого века человек по имени Дэвид Ланг внезапно исчез на совершенно открытом пастбище в штате Теннесси на глазах членов своей семьи и знакомых. Бывали и такие случаи, когда ребенок, прыгнув с забора, словно бы растворяйся в воздухе, не достигнув земли. А еще один человек в снежную ночь пошел за водой и исчез у колодца. Родственники слышали его голос, звавший на помощь. Голос доносился откуда-то сверху. На снегу остались только следы этого несчастного, а сам он, как видно, уносился все выше и выше. Голос звучал вроде бы с неба и, наконец, умолк…
— Но… — мне стало страшно, у меня застучали зубы, — это ведь отдельные случаи, а у нас массовое исчезновение людей.
— И раньше бывали массовые пропажи людей. Например, в восемнадцатом веке на Филиппинах внезапно исчезла целая армия. Через мгновение она появилась в Мексике. Вот и недавно произошел такой случай. Жители эскимосского поселка вдруг исчезли неизвестно куда. Их дымящаяся еда осталась нетронутой… Почитайте Чарлза Форда, он приводит целую кучу таких примеров.
— То есть… — я запнулся, пытаясь подытожить то, что узнал, — вы хотите сказать, что все эти люди были поглощены иномерным пространством?
— В том-то и дело, что иномерным пространством ничего не объяснишь… Если это особое физическое явление, подчиняющееся неведомым нам законам, то как увязать с ним такой анахронизм, как повестка для мобилизованных?
Действительно, люди у нас исчезали не просто так, а предварительно получив пресловутую повестку. Я не знал, что ему сказать.
— Есть еще одно объяснение, если допустить существование миров, параллельных нашему… — глубокомысленно изрек Накадзаки. Мне было известно, что он зачитывается фантастикой и знаком с множеством всяких бредовых теорий. — Предположим, где-то по соседству с нами существует еще один мир, точная копия нашего. Все там похоже на нас — и люди, и уклад жизни, только история развивается несколько по-иному.
— Правильно! — заорал я. — Совершенно верно! Рядом с нами существует еще один мир, где война до сих пор не кончилась! Тут и гадать больше нечего!
— Но все же и это не дает удовлетворительного объяснения, — Накадзаки посмотрел на меня пустыми глазами. — Если бы эти два мира случайно соприкоснулись, произошел бы, так сказать, взаимообмен. Но люди-то исчезают только у нас…
— Какая разница? Ведь ваша теория все равно фантастическая!
— В фантастике тоже должна быть своя логика, — пробормотал Накадзаки, уходя в себя. — Исчезновение людей — явление фантастическое, но если оно происходит, мне хочется дать ему логическое объяснение. Негоже человеку исчезать без всякой причины — это не к добру…
Повестки начали распространяться по Японии, как чума. Люди перестали сомневаться, что где-то на изломе нашего мира идет невидимая война. Да что говорить! В некоторые семьи, откуда исчезли сыновья, стали приходить официальные сообщения о смерти. Города и деревни стонали от плача. Мужчины, еще не получившие повестки, ходили с опущенными глазами, словно во всем были виноваты они.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
