3.3
Мы ехали молча. Дорога какое-то время петляла меж деревьев, но постепенно они становились реже, а их место занимали поляны с высокой травой.
– Овсяница… – прошептала я, глядя в окно.
– Да, – кивнул лорд Грэмт. – Мы въезжаем в графство Могран.
Вот я и покинула родные земли. Прислушалась к своим чувствам и была удивлена, когда не заметила в себе никакой перемены. Какая разница, где проходила дорога, по рощам Эргейба или степям Мограна, если с домом я простилась ещё вчера?
– Лорд Грэмт, – обратилась к жениху, – какие они? Проклятые земли.
Говорят, что образ, который мы рисуем в своей голове, может оказаться страшнее реальности. И я знала наверняка, что всю дорогу буду смотреть на степи Мограна, но в мыслях рисовать суховеи проклятых земель. Их опустошённость, безжизненность и безнадёжность. Может быть, лорд Грэмт развеет эти страхи.
Но он нахмурился и перевёл взгляд на степь, возможно, тоже представляя себе земли Флуэнского герцогства. Некогда богатого, плодородного и густонаселённого.
– Стоит ли мне чего-то страшиться? – спросила уже шёпотом.
Лукреция, сидевшая рядом, затихла и внимательно наблюдала за лордом Грэмтом. Видимо, не только меня пугала эта поездка. Но если госпожа Гийер могла пересилить свой страх ради наживы, то мне не из-за чего было так рисковать.
– Пыльных бурь стоит опасаться, – ответил лорд Грэмт. – И трещин. Края бывают хрупкими, можно упасть в разлом.
От его слов по спине побежали мурашки.
– И всё? А как же проклятье? – спросила я, забывая о приличиях и не боясь задеть чувства своего нежеланного жениха.
Его взгляд утратил налёт равнодушия и потемнел. О да, проклятье, о котором судачили все от знати до крестьян, должно существовать на самом деле. И не важно, что папенька верил в утешительные рассказы своего почившего друга, отца моего жениха, такая напасть не могла случиться на чистых, не затронутых проклятьем землях.
– Вам его страшиться не к чему, – ответил лорд Грэмт, выдержав паузу.
Но я услышала в его словах не успокоение, а подтверждение собственным опасениям. Проклятье есть. А покуда оно имеет силу, его нельзя не страшиться. Участь жены – разделить судьбу мужа. Разве это проклятье не станет моим, если я не смогу избежать брака?
Большего от лорда Грэмта я добиться не смогла. Он и раньше был неразговорчив, а теперь, когда я упомянула его вечную кару, и вовсе прикрыл глаза и сделал вид, что заснул.
Вскоре солнце миновало зенит, деревья почти исчезли и за окном стелились бесконечные степи. Кое-где встречались лошадиные стада на выпасе, но в остальном взгляду не за что было зацепиться. «Безрадостное зрелище», – подумала я тогда, но забыла, что впереди меня ждало нечто намного более печальное.
Первая выжженная прогалина случилась почти у самой границы герцогства Флуэн. Пожухшая трава льнула к краям оголённой земли. Потрескавшейся, но, казалось, погибшей совсем недавно.
– Мы уже близко? – спросила я у лорда Грэмта, не обращая внимание на его прикрытые веки. И он действительно не спал.
– Да, но мы ещё не пересекли границу, – ответил лорд Грэмт, ненадолго глянув в окно.
– Эти земли, они же не входят в ваше герцогство. Почему проклятье коснулось и их?
– Потому что всё связано, – ответил он с неохотой. – Границы существуют только на картах.
– Неправда, – возразила я. – Границы проходят там, где заканчивается сила одного эрра и начинается сила другого.
Только сила эрра, владельца земель и наследного проводника магии Твердыни, определяла плодородие и благополучие его владений. Отец сказал, что лорд Грэмт, даже со скованной магией, ничем не отличался от нас. Но если взглянуть на эти иссушенные прогалины на пастбищах, как можно не заметить разницу? Наше графство Эргейб процветало и славилось своим плодородием, а Флуэн приходил в упадок уже который год.
– Что вы хотите от меня услышать? – спросил лорд Грэмт устало. – Что я отравил эти земли? Да, им плохо со мной, но и без меня они тоже погибнут. Я последний из Грэмтов.
Эти слова звучали как приговор. Единственная надежда Флуэнского герцогства – это здоровый наследник. Но что за проклятье лежало на нынешнем? И есть ли гарантии, что оно не перейдёт к следующему?
– Не надоедай жениху, Эмили, – прорычала Лукреция, когда я хотела задать волновавший меня вопрос: что станет со следующим наследником Грэмтов. Упаси твердыня, если мне предстоит проверить это лично.
– Не думаю, что ему что-то может надоесть, – прошептала я в ответ на укор Лукреции и отвернулась к окну.
– Может, – ответил лорд Грэмт без тени обиды. Будто я не оскорбила его и не посмеялась над его безэмоциональностью, а лишь сообщила ошибочный факт.
Я вновь перевела на него взгляд. Мне стало интересно, что способно надоесть человеку, для которого один день не отличался от другого. Что дни, что люди были для него на одно лицо.
– И что же это? – спросила, не обращая внимания на предупредительное шиканье Лукреции. – Что может вам надоесть?
– Пустота, – ответил лорд Грэмт.
Загадка. Этот человек для меня загадка. Что именно имел он в виду под «пустотой»?
