Ну, насчёт глупенькой девицы они махнули, конечно, не видели они меня в деле. Но все рано или поздно заканчивается, собрались и мы. Уезжали мы рано утром, отец вышел меня проводить. Честно? Мы оба прослезились. За последние дни я намного лучше узнала его и была рада назвать отцом. И не думаю, что он желал зла своей дочери, просто они по — разному представляли счастье.
И вот мы сейчас готовимся ко сну на постоялом дворе, завтра уже прибудем в свое поместье. А мои закупленные товары и скот прибудут в течение следующей недели.
Мне так не терпелось поскорее добраться до поместья за этот день, что я велела не останавливаться на обед ни в каком постоялом дворе, а остановились на более — менее сухой полянке недалеко от дороги. Рядом был небольшой ручеек, так что лошадей напоили, дали им овса, а потом они ещё успели пощипать немного сухой прошлогодней травы, свежей травы пока не было.
Сами мы поели то, что взяли утром на постоялом дворе, хотя качество и не внушало доверия, да запасами, приготовленными тётушкой Малией ещё дома. Хватило и нам и сопровождавшим нас охранникам и кучеру. Есть они с нами, правда, не стали, стеснялись, отошли в сторону. Отдохнув около часа, потащились опять по хлябям и ухабам. Что же дороги здесь вовсе не ремонтируют, что ли?
— Лима, а кто дороги у вас ремонтирует?
Лимка недоуменно вытаращилась на меня:
— А чего их ремонтировать? Ездят же по ним.
— Лима, так и ты уже все бока отбила по такой дороге, не только мы. Ты же сама говорила, что каменоломня у вас есть. Вот камнем бы и замостили бы дорогу.
— Так старый барон хотел, а потом заболел и помер. А молодой барон и не появлялся в поместье. А папенька ваш…
— А папеньке пока некогда было и не по этой части он — сурово перебила я разговорившуюся Лимку. — Вот сейчас приедем и разберемся. Долго ещё ехать?
Сникшая было Лимка, вновь оживилась.
— Нет, лэрина, вот сейчас этот лесок проедем, потом в долину спустимся, и там до господского дома часа четыре будет.
Ого, это мы уже в темноте приедем? Ладно, главное уже — доехать. А долина вся моя или ещё там поместья есть?
— Лима, а долина вся принадлежит поместью или там ещё другие соседи есть?
— Да вся долина ваша, только в самом дальнем конце кусочек небольшой соседу принадлежит. У него дом — то дальше, наверху стоит, а здесь только одно поле. Да я и не знаю, кто там сейчас хозяйствует. Там тоже старый барон был, помер давно уже, сыновей у него не было, дочка одна вроде была. Не знаю я.
Так за разговорами подъехали к пологому спуску в долину. С высоты невысокого плато долина была хорошо видна. Есть приличный кусок леса, три небольших деревушки, пустые пока поля. По краю долины, вдоль невысоких холмов текла река, довольно большая. Каменоломню не вижу, но Лимка сказала, что она в дальнем конце долины. Хорошо видны были сады вокруг деревушек.
Поместье виднелось за второй деревней, отсюда были видны лишь крыша основного здания и небольшое озеро рядом. Посмотрели? Поехали! А то уже от постоянной тряски в голове стоит равномерный шум, болят бока от ушибов и нижние девяносто уже стремятся принять форму сиденья кареты.
К дому подъезжали уже в сгущающихся сумерках. Кованая ограда смутно виднелась в темноте, ворота были закрыты, но охранники нашли, как их можно отпереть, размотав цепи на воротах. Заехав вовнутрь ограды, поехали по подъездной дороге, ориентируясь на мерцающий фонарь на здании. Разросшиеся кусты вдоль дорожки неприятно скребли по стенкам кареты. Наконец подъехали к широкому крыльцу дома.
Над входными дверями скудно горел фонарь, в самом доме светилась пара окон на втором этаже и одно окно рядом с входной дверью на первом. А нас никто не встречал! Вот от слова совсем!
Я уже, плюнув на этикет и правила приличия, сама открыла дверь кареты и, неловко оступаясь на затекших от долгого сидения ногах, вышла из кареты. Охранники тоже спешились, стояли рядом со мной, кучер индифферентно сидел на козлах. Следом за мной из кареты вылезала Лимка. Внезапно двери дома распахнулись и из них показались две фигуры. Послышался гневный голос.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И чтобы ноги твоей не было! И денег никаких не получишь! Работать не хотите, как следует, а чтобы платили вам, требуете! Не прислал хозяин денег! Вон из поместья и не показывайся мне на глаза!
Плачущий голос второй женщины виновато забормотал.
— Ну, так как же я одна всё успею, вы же всех слуг выгнали, только служанка ваша да кухарка ваша и остались. Да и как мы без денег жить можем! А вы говорите, что хозяин денег не даёт для нас, вот я и спросила вас, уж простите меня, да никак не прожить, без денег — то.
Я не выдержала.
— Что тут происходит?
Вышедшая следом за мной Лимка, ахнула:
— Мамка! — И бросилась к женщине на крыльце с небольшим узелком в руках.
Я двинулась к крыльцу, охранники шли следом за мной, видимо, чуя неприятности. Скандалящая женщина развернулась к нам и неприязненно произнесла:
— А вы — то кто такие? Вам какое дело и что тут нужно?
С хамками мне общаться не первый раз приходилось, поэтому я даже не замедлила шаг, только чуть приподняла юбку платья, шагая по ступеням широкого крыльца.
— А мне такое дело, что я хозяйка этого поместья и не поняла, что тут за скандалы и почему никто не встречает нас? Даже ворота некому открыть?
Скандалистка подбоченилась и громко заявила.
— Ещё чего! У нас хозяин, а не хозяйка! И нечего тут всяким делать! Уезжайте себе!
Дальше орать она уже не смогла.
Я поднялась на крыльцо, рядом со мной шли два дюжих охранника. Подойдя к хамке, я взглянула на нее и остолбенела ненадолго. Скандалила со мной лэрина Зелина!
Быть не может! Не на метле же она сюда прилетела, да и про порталы здесь я не слышала. Так что если я не сошла с ума и у меня не глюки, то какая — то родственница нашей мымры. Посему морду кирпичом и вперёд, владетельствовать!
Тетка пыталась встать грудью на защиту вверенной ей двери, но не тут — то было — один из моих охранников просто и непринужденно переставил мадам на другое место в сторонку от двери. Я двинулась внутрь, сказав Лимке, чтобы она помогла тётушке Малии и свою мать завела в дом. Мымра номер два замерла от такого поворота дел и стояла, выпучив глаза и бессильно шамкая что — то про себя, то есть невербально общаясь сам на сам. Эк разобрало, болезную! Лишь бы Кондратий не обнял, возись потом с инсультницей.
Вошли всей компанией в скудно освещенный холл. Было бедненько, но чисто. Имевшаяся мебель была закрыта чехлами, паркет натерт, но ковров не видно. Не было при старом хозяине или убрали сейчас? Зашедшая следом за нами экономка (а кем она ещё может тут быть?) опомнилась, и попробовала было качать права.
— А откуда вы это взялись «хозяйка»? Может, вы обманом хотите влезть в чужой дом?
Чтобы прекратить этот бессмысленный спор, я просто достала из своего ридикюля документ, заверенный поверенным, где ясно было указано, что хозяин поместья передает поместье «Белая долина» в полное управление, с правом заключения сделок своей дочери Маринелле. И что я являюсь полноправной хозяйкой. Вариантов сопротивления тут не предполагалось.
Тетка забормотала:
— Ну, раз так, а почему тогда мне ничего не написали?
Я нехорошо прищурилась.
— Кто вам должен написать? Лэр Нессир? Чести, не многовато ли для вас?
— Зелина должна была написать, она обещала — тетка уже окончательно растерялась и вряд ли была способна сейчас связно мыслить. Я тоже слишком устала, чтобы бессмысленно препираться, надо было устраиваться в доме. Ночь на дворе.
— Лима, сбегай, скажи кучеру, пусть лошадок в конюшню ведёт, потом сам в дом заходит, и вещи из кареты заносите. Мальчики помогут. — Я вежливо улыбнулась охранникам. Они кивнули в ответ. Их коней тоже надо было устроить на ночлег.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Я обратилась к матери Лимы.
— Простите, как вас зовут?
Бедная женщина совсем растерялась, хотя до этого стояла тихонько в углу у дверей.
