class="p1">— Да уж… А телефон мой знает пол-города… Я одно время его даже в рекламе печатал… Если б мы знали, что там на этой долбанной видеокассете — тогда можно было бы хоть приблизительно предположить, кто с ней может быть связан.
— Место кстати, выбрано удачно. Знаешь, как его называют?
— Знаю, «Кричи-не-кричи». И если кто-то решил…
Труба Ерша зазвонила.
— Да.
— Ва?ш москвич на перекрестке?
— Наш.
— Деньги привезли?
— Как договаривались.
— Отлично… отлично. Видите, слева, метрах в стах небольшая горка из шлаков? За ней — микроавтобус с выключенными фарами. Машину оставьте здесь, идите пешком. Соблюдайте полную тишину. Ни слова! Я не хочу, чтобы со мной произошло то же, что с тем, кто все это наснимал… Не нужны были бы срочно бабки — вообще бы с вами не связывался!.. Хоть один лишний звук — завожу мотор и уезжаю немедленно. Я должен видеть и слышать все, что происходит вокруг. Если у меня создастся впечатление, что вы отвлекаете от кого-то другого внимание…
— Хватит, все ясно. Будет полная тишина. Дальше.
— Хорошо… Значит, вы откроете заднюю правую дверцу, войдете, закроете — и только после этого произведем обмен.
— Ладно… У меня с собой камера для большой VHS-кассеты… Вы не против, если перед тем, как платить, мы посмотрим на ней хотя бы начало пленки и убедимся, что это то, что вы нам обещали?
— Без проблем… Мое главное условие — это полная тишина… Все, я вас жду.
Соединение прервалось.
Ерш кратко пересказал коллеге разговор. Теперь они понимали еще меньше.
— Почему он так настаивает на тишине? Его не испугало, что мы придем вдвоем, он даже не стал возражать, что в руках у меня будет чехол с большой камерой — в нем можно спрятать что угодно, от бомбы до автомата… Но на кой ему сдалась эта тишина? Здесь хоть гранаты рви — раньше, чем минут через двадцать, точно никто не появится… А скорее всего вообще никто не придет. Ох, чувствует мое сердце — здесь какая-то подстава…
— Согласен. Но вот в чем она?
— Хрен поймешь… Ладно, пойдем узнаем.
Оставив Москвич на освещенной дороге, они углубились в недра огромного пустыря. Шли они по берегу небольшого болота. Справа и слева возвышались нетипичные для питерского рельефа пригорки — по слухам, здесь в пятидесятые-шестидесятые закапывали радиоактивные отходы с каких-то ленинградских предприятий. Неподалеку собирались строить жилой комплекс. Ерша давно мучило любопытство, как будут выглядеть настоящие мутанты.
Раз или два журналисты споткнулись об осколки мраморных плит: на соседнем Киновеевском кладбище часто грабили могилы, откалывали фрагменты с именами и датами, а потом продавали заново.
— Ага, вот он, — в тени очередного холма угадывались прямоугольные очертания микроавтобуса. Валера выключил фонарик.
Было и вправду абсолютно тихо. Почти все окна микроавтобуса заменяли металлические панели — видимо, это был грузовой вариант — но на водительском сиденье угадывалась неподвижная фигура. Казалось, она пристально рассматривала журналистов.
Микроавтобус действительно стоял так, чтобы при первой необходимости съехать с пригорка прямо на Коллонтай — прямо перед ним под уклон шла широкая утоптанная тропа, по которой днем гуляли с собаками и катались на велосипедах…
Стараясь не делать резких движений, чтобы не возбудить каких-либо левых подозрений у владельца видеокассеты, Ерш с Валерой медленно подошли к автобусу… Ни звука. Постояв немного, Ерш протянул руку и медленно открыл дверцу. Внутри было темно и почему-то сильно пахло бензином.
Еще чуть подождав, они вошли внутрь, захлопнули за собой дверцу и включили фонарики.
— Добрый вечер, — поздоровался вежливый Ерш.
Ему никто не ответил.
Валера посветил фонариком в сторону водителя. Тот сидел неподвижно. Черные волосы с какими-то подтеками блестели над подголовником, голова чуть откинута назад. К бензиновому примешивался противный сладковатый запах…
Почуяв неладное, Ерш быстро перегнулся через переднее пассажирское кресло. Без сомнения, водитель был давно мертв.
Ерш тревожно огляделся…
— Мать твою! Это инкассаторский микроавтобус… Видишь, не переднем стекле — дополнительная стойка… Он специально загнал его в темноту, чтобы мы не заметили.
Ерш пнул переднее сиденье. Под ногой что-то хлюпнуло. Коврик на полу кабины был покрыт бензином.
Внезапно откуда-то из-под заднего сиденья раздался звук, похожий на виброзвонок телефона. В этот же момент снизу вылетел сноп искр, и по полу поползла волна пламени.
Ерш дернул ручку двери… Что-то щелкнуло, рукоятка свободно провернулась и… осталась у него в руках.
Ерш ударил локтем в окно. Закрытое частым металлическим жалюзи стекло даже не треснуло.
Валера тем временем перебрался на переднее сиденье и попробовал открыть пассажирскую дверцу. Ручки там вообще не было. Оттолкнув покойника, он перегнулся в водительской — то же самое.
Ерш оглянулся назад. Грузовое отделение автобуса было до крыши заставлено канистрами. Вряд ли они были пустыми.
Тем временем пропитанный бензином салон наглухо закрытого автобуса быстро превращался в духовку крематория…
Автобус встряхнуло. Сначала Ерш подумал, что взорвались канистры или бензобак… Салон тряхнуло еще раз.
Скрежет железа, звон разбитого стекла — и, чудо! — за обломками боковой двери появился Иван Борода с ломиком в руках!.. Ерш выпрыгнул первым и вытащил за собой дымящегося коллегу…
Бороды рядом уже не было. Подогнав сзади свой джип, он с ходу столкнул микроавтобус вниз. Пылая и подпрыгивая, тот покатился под уклон. Не доезжая метров десяти до асфальта, автобус подскочил на небольшом трамплине и с грохотом взорвался…
Пустыри озарила яркая вспышка, потом вторая и третья — одна за другой врывались канистры с бензином. От взрыва загорелась сухая трава и торчавшее на холмике дерево. Вниз, на освещенную фонарями дорогу, скатывались горящие обломки. Обрывки трупа инкассатора догорали на дереве, а стая ворон, вспугнутая взрывом, с истеричным карканьем улетала в сторону кладбища.
В наступившей неожиданно тишине прогремел далекий вроде бы раскат грома… Но, когда они ехали к оставленному на дороге москвичу, их следы уже смывал хлынувший на пустыри дождь. Что-то больно много гроз случалось этим летом…
6. Пропавший общак
На следующий день все трое снова собрались в квартире Бороды.
Было жарко, и Борода, взяв с собой чайник, чашки и банку кофе, пригласил их на балкон.
Оттуда открывался великолепный вид: ярко освещенная солнцем роща на фоне темно-сиреневого грозового неба. В ветках берез чирикали птицы, загнавшая кошку на дерево такса грозно тявкала где-то внизу, в траве…
Ночные события казались такими далекими и ненастоящими — с трудом верилось, что вся эта жуть происходила в двух кварталах отсюда… Интересно, что, хотя труп на дереве трудно было не заметить, в новостях про ночные безобразия на болотах так ничего
