лист бумаги, но неловко было приблизиться.
— Вы пришли спасти меня? — вдруг подала голос Миша.
Тон был абсолютно равнодушный.
— Почему ты так решила?
Девочка пожала плечами, начав что-то штриховать.
— Мари так говорит. Я не могу выйти из дома, слишком опасно.
Сколько ей лет? Ая смотрела и не понимала. Сначала показалось, совсем ребенок.
— А ты хочешь? — спросил Иван.
Миша подняла глаза. Такие же большие и круглые, как у хозяйки. В них мелькнуло какое-то осознание:
— Мари говорит, мир не такой яркий, как в кино. Там много заразы и люди плохо поступают с такими, как мы.
«С такими, как мы». Ая покатала последнюю фразу на языке, стараясь рассосать, как кислую таблетку. Все верно, мир не такой хороший. Совсем не хороший. Ая бы тоже не хотела выходить в эту грязь и серость. Просто к людям, неважно каким. Но и тут было не лучше.
Перед глазами всплыл спасительный образ академии. И пускай не складывалось с однокурсниками, он нес надежду, спасение. Что-то слишком роскошное для Аи. Дышать становилось сложнее: когда в комнате стало так душно?
— Тебя не нужно спасать, Миша, — сказал учитель.
Девочка снова стала что-то рисовать. Ая незаметно подвинулась ближе.
— Потому что я плохая?
— Ты в порядке. Я лишь пришел убедиться в этом.
Миша прервалась и какое-то время задумчиво крошила ногтем край мелка. На фалангах пальцев бугрилась кожа, словно покрыта какой-то коркой. От этого зрелища внутри неприятно кольнуло. Что-то неестественное, неправильное.
— Вы врач? — произнесла Миша с тоном иронии.
Ая скривилась, не ожидая, что какая-то девчонка может позволить себе говорить с Иваном сверху вниз. Но учителя это, казалось, нисколько не раздражало, он лишь дружелюбно ответил:
— Нет. Не в привычном смысле.
— Мари говорит, некоторые врачи могут лечить душу.
— Боюсь, что такой способности не существует. Но душа может исцеляться сама. Надо ей только немного помочь.
Миша вдруг остановила движение на листке, маленькая ручка сжимала темно-синий мелок. Он уже успел окрасить пальцы. Она скосила взгляд куда-то в угол комнаты и протянула:
— Значит, вы психолог?
Ая раздраженно выдохнула. Слишком громко. Секунду темные глаза, поблескивая под челкой, смотрели прямо в ее. Ая поняла, что не была незаметной все это время, ей позволяли такой быть. И ей были не рады.
На руку легло что-то теплое — учитель накрыл своей ладонью в примирительном жесте. Частички радости расползлись по коже.
— Я не психолог и не врач.
— Зачем вы тогда пришли. Они только и делают, что лечат меня.
— А ты не хочешь?
Миша опустила глаза и продолжила рисунок:
— Нет.
— Мы работаем с магией, Миша, — сказал Иван.
— Мы?
— Да, я и моя спутница. Но по-разному.
— К экстрасенсам тетя еще не обращалась…
— Обращалась, но не к самым умелым. К сожалению, в нашем ремесле все еще много самозванцев. Но им хватило ума проконсультироваться со мной, — учитель широко улыбнулся.
Доверия это Мише, кажется, не внушило.
— И вы пришли посвятить меня в свою веру?
— Я пришел сказать твоим опекунам, что ты не больна. Если не против, дай мне руку.
Девочка, наоборот, придвинула кисть к себе, но не убрала полностью.
— Можно и мелок.
— Мелок?
— Просто передай его мне, — он протянул ладонь. — Не бойся.
Миша смутилась, явно не понимая, что происходит, но детское любопытство взяло верх. Мелок потянулся к учителю, и он аккуратно взял за другой край. И так их руки, соединенные, зависли.
Даже Ая почувствовала что-то. Едва уловимо по краю сознания мазнуло волной тепла. Если бы ее спросили, на что это похоже, в голове промелькнул бы образ большого лепестка цвета заката, бархатистой текстуры. Но все это смешанно, мало что можно было понять за мгновенье. В реальности они все еще находились в этой простой комнате, где, если прислушаться, пахло старой мебелью и мылом. По крайней мере, там находилась Ая.
Некоторое время учитель и Миша оставались в неподвижном положении. Девочка была растеряна. Иван потянул руку к ее голове, медленно, словно пробираясь сквозь что-то густое.
— Чувствуешь это?
— Да…
— Магия — это энергия, а не вера.
— Она во мне?
— Да, иногда с ней требуется помощь. Вот этим я и занимаюсь.
— Значит, меня не повезут в больницу?
— Ты не больна, Миша.
— Правда?
— Не больна физически… Если честно, я плохо умею врать.
Он снова ослепительно улыбнулся, но Ая уловила какую-то усталость в лице. Почему его голос звучал так… обреченно?
— И ты скажешь это Мари? — спросила Миша, так легко перейдя на «ты».
— Конечно.
Иван закрыл глаза, концентрируясь на энергии девочки. Но снова подал голос:
— Ая, сходи к тете, — он легонько дернул рукой в сторону выхода. — Скажи, что нам потребуется сладкий чай. Лучше с медом.
Ая поднялась и осторожно стала пробираться мимо, стараясь на задеть учителя. Все еще чувствовала что-то, но совсем отдаленно. Скорее, блеклое воспоминание.
Миша вся повернулась к учителю и смотрела куда-то в пол, погрузившись в свои эмоции. Иван уже касался ее головы. Аю даже кольнула зависть.
Взгляд упал на листок. На нем была изображена сценка. Девочка в сиреневом платье с длинными волосами. Рядом тянул меч некто в серых латах и шлеме. Должно быть, рыцарь или принц. А вокруг… Сначала показалось — ночь. Но это темнел огромный синий дракон с длинной шеей. Он обвивал кольцом две фигуры. Раскрывал свою пасть в желании поглотить.
* * *
— Знаешь, она напомнила немного тебя, — сказал учитель, когда они возвращались.
По улицам снова прокатился дождь, и теперь воздух освежал. К тому же они шли вдоль канала в центральном районе, хоть вода и была укутана в бетон. Здесь было гораздо спокойнее.
— Совсем ничего общего, — отрезала Ая. Она смотрела под ноги в
