— Когда началась война, мужиков стали забирать в армию. Когда меня забрали, на многих, очень многих уже похоронки пришли. Деревня работала усиленно, работали хорошо; справлялись с делами женщины, старики, ну и мы, подростки. На всех работах приходилось работать: и пахали, и сеяли, и жали, и косили, и метали стога.
В январе 1943 года мне исполнилось 18 лет, и 29 января пришла повестка в армию. В это время я находился в поездке, меня председатель колхоза послал в Лебяжскую МТС за запчастями не то для молотилки, не то еще для чего. Ночевал я у знакомых, прибежала девушка: «Василий?! Ты чего здесь делаешь? Тебе дома повестка пришла, надо срочно ехать домой». Запряг я лошадку и поехал домой.
Приехал домой, время было 10–11 часов вечера, а там уже собралась молодежь меня провожать. Провели вечер, пили вино, закусывали, пели песни прощальные. Утром провожал меня отец, он работал конюхом. Меня взяли, Мишу, товарища моего хорошего, который потом погиб на Букринском плацдарме, Сашу взяли ленинградского — к нам в деревню они были эвакуированы, и еще одного парня, Гришу. Нас четверых мой отец провожал до Котельнича. На лошадке до Лебяжьего ехали, в Лебяжьем в райвоенкомате нас собрали и отправили в город Котельнич на сборный пункт. В Котельниче сутки, наверное, пробыли, получили назначение в пехотное училище в связи с тем, что у меня 9 классов было образования, у Миши 10, у Саши тоже 10 классов.
Нас зачислили в Винницкое пехотное училище, оно было эвакуировано в город Суздаль Владимирской области. Училище готовило командиров взводов для пехоты, пулеметчиков, минометчиков. Я был назначен вторым номером расчета пулемета «максим». Моей обязанностью на маршах, учениях была переноска станка, который весил 32 килограмма. Изучали то, что необходимо на войне, боевую технику: пулемет, миномет батальонный, полковой, винтовку Мосина, автомат ППШ, автомат Дегтярева и другие виды вооружения. Учили штыковому бою, оборудовать окопы, маскироваться, ходить в атаку, колоть штыком чучело.
— На что делали упор в занятиях?
— Упор делали на физическую подготовку, чтобы курсант мог выносить все тяготы и лишения военной жизни. Кроме того, налегали на материальную часть оружия. Стрельбы, я должен сказать, было немного, потому что патроны нужнее были на фронте. Стреляли в месяц примерно раза два, не больше.
Начальником училища был полковник Андреев, замечательный человек. Он очень строго стоял на страже интересов солдат, сам был фронтовик, уже покалеченный, хромой, с палочкой ходил. Командиром батальона был капитан Вихлянцев, тоже боевой офицер, строгий. Командиром роты был старший лейтенант Корнеев, замечательный командир, все на основе справедливости. Командир взвода лейтенант Перхитько. Все они побывали на фронте, так что учили квалифицированно. Я сейчас оглядываюсь и понимаю, что они учили именно тому, что необходимо на войне.
— Что вам запомнилось из их рассказов?
— Делились опытом боевым, допустим, как владеть оружием, штыком, прикладом, как стрелять из разных положений. Учили пулемет собирать и разбирать с завязанными глазами. Но собственно «максим» на фронте нам не пригодился, было уже другое оружие.
В саперном взводе нас вооружили карабинами, автоматами ППШ, трофейными пистолетами немецкими, не запрещалось их иметь, во всяком случае. У нас были миноискатели, щупы, потому что специфика саперного взвода такая. Но, должен сказать, что мы в основном были автоматчиками. Автоматный батальон, разведчики, саперы, связисты — всегда были на танках, на марше, в бою, когда танки разворачивались в линию из колонны. Саперами мы были не часто, там, где были минные поля, нас оставляли разминировать. В основном мы выполняли роль автоматчиков, пехотинцев.
— Как кормили в училище?
— Кормили нас по 9-й норме, норма неплохая, должен сказать. 800 граммов хлеба, 30 граммов сливочного масла, 25 или 30 граммов сахара, белого хлеба примерно граммов 150. Но приварок был плохой: картофель зимой обычно мороженый, капуста мороженая. Нас привлекали в летний период заготавливать пищу для себя — щавель широко употребляли в пищу, крапиву, а к чаю обычно употребляли хвою сосновую.
— Какое обмундирование было у вас в училище?
— Шинели, зимой теплое белье, шапки и ботинки с обмотками.
— Вам нравились обмотки?
— Мы в деревне ходили в лаптях, так что обмотки — это был прогресс для нас. В колхозе работали в лаптях, тогда пора была лапотная. Сапог не было, а про портянки не могу сейчас сказать, теплые они были или обычные. Зябнуть было некогда, нас учили сильно. Например, был приказ — по территории училища передвигаться только бегом. Ходить, прогуливаться некогда было, каждая минута была на учете. Из нас брали все, что возможно. «Тяжело в учении — легко в бою» — это нам частенько повторяли. Нас привлекали на хозяйственные работы.
Наш 2-й пулеметно-минометный батальон и все училище размещались в бывших торговых рядах в Суздале, которые переоборудовали под казармы.
Суздаль хорошее впечатление оставлял, особенно в летний период. Выйдешь на тактику, посмотришь — это что-то чудесное. 36 церквей и монастырей было в Суздале; это истинно русская картина. Нас четверых по прибытии на карантин расположили в бывшем монастыре, у женщины, эвакуированной из Ленинграда, жены офицера. Она проживала в келье монастыря. Привели, сказали — два дня будете тут жить.
Мы знали, что в городе есть лагерь для немецких военнопленных, и видели там фельдмаршала Паулюса. Несколько раз видели, как в сопровождении полковника Андреева и своих генералов он по городу гулял. Он какой-то период был там: высокий ростом генерал, в шинели, русый такой, я заметил.
— Как и когда вы попали из училища на фронт?
— В июне 1943 года нас после напряженной учебы отправили в лагеря, километров за 15 от Суздаля. Сосновый бор, палатки, все оборудовано, как положено, дорожки песочком посыпаны. В июле сдавали государственные экзамены на звание офицера. Я хорошо помню, что готовил топографию, уже на следующий день должен был ее сдавать. Ночью, вернее в 3 часа утра, горнист играет сбор. По этому сигналу мы должны были выстраиваться с полным вооружением и всей амуницией. Выстроились, как обычно, приехал полковник Андреев в сопровождении офицеров и зачитал приказ командующего Московским военным округом генерала Артемьева[10]. В приказе было сказано: в связи с тяжелыми боями на Орловско-Курском выступе состав пехотного училища направляется на пополнение действующей армии. И прочитали по списку каждой роты, кто отчисляется на фронт. Оставили — насколько это верно, я не могу сейчас сказать, — около 100 человек отличников готовить на офицеров, а остальных приказали отправить на фронт.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
