слова и просто выпалила бы их в самый неподходящий момент. Вот чего я хочу от тебя, Холли. Пока я не получу этого, я буду довольствоваться всем остальным. И это очень хорошая сделка, с моей точки зрения.
Я чувствую, как внутри меня все теплеет. Мое сердце тает.
Я в восторге оттого, что он хочет такого же внезапного, замечательного признания от меня – и он готов ждать этого.
– Ты готов ждать?
От его улыбки у меня едва не останавливается сердце.
– Да.
Он поворачивается и сажает меня на кухонный стол. Оторвавшись от меня, он хватает лежащие на столе пакеты, открывает холодильник и забрасывает их туда.
– Там не все должно храниться в…
– Тебя в самом деле сейчас это заботит? – спрашивает Крей.
Я качаю головой.
– Нет. Ни в малейшей степени.
Он захлопывает дверцу холодильника.
– Хорошо.
Нас разделяет один лишь шаг, и к тому времени, как он преодолевает эту крошечную дистанцию, я уже стягиваю через голову свою футболку и бросаю ее на пол.
Слово «нетерпение» не в состоянии описать, как я себя чувствую. И судя по улыбке на лице Крея, мое нетерпение его не пугает. Совсем наоборот, судя по выпуклости на его джинсах. Он предпринимает героическую попытку не отрывать взгляда от моего лица, но моя грудь вздымается от неровного дыхания.
– Господи, Холли. Ты чертовски невероятна.
Я откидываюсь назад, опершись руками о деревянную поверхность. Руки Крея нащупывают пуговицу на моих джинсах и расстегивают ее. Потом он быстро, одним движением раскрывает молнию и стягивает джинсы с меня.
– Женщина, я буду трахать тебя так жестко, что мы сломаем этот чертов стол.
– Спасибо, господи, – шепчу я.
Глава 6. Крейтон
Когда я вижу Холли, распростертую на столе, с горящими глазами, вздымающейся грудью и раздвинутыми ногами, у меня едва не останавливается сердце. Как и всякий раз при виде нее. Вы можете подумать, что мне пора бы уже привыкнуть к этому. Но есть в ней что-то, что притягивает меня к ней и не отпускает.
Думаю, таким образом Вселенная говорит мне, что я должен ценить каждую чертову минуту, которую я провожу с ней. Потому что если я не буду делать этого, какой-нибудь негодяй вроде меня уведет ее от меня раньше, чем я успею понять, что происходит. Я уже осознал, что такое потерять ее – даже дважды, и я больше не хочу испытывать эту разрывающую душу пустоту. На сей раз задето мое сердце, и это совсем новое для меня чувство.
Я падаю перед ней на колени и кладу руки на ее бедра. Поглаживая их, я говорю:
– Слишком давно я не прикасался губами к твоей дырочке.
Холли кивает.
– Да. Да это так. Полностью согласна.
Я собираюсь от души оттрахать мою маленькую дерзкую жену. Мне нравится ее дерзость. Я протягиваю руку, хватаюсь за ее кружевные стринги и срываю их с нее.
– Эй!
– Я не хочу слышать ничего, Холли, кроме «еще», «сильнее», «мне это нравится» или «Крейтон, ты просто бог».
Я поднимаю глаза и вижу ее довольную улыбку.
Что за женщина!
Я хватаю ее за бедра и рывком притягиваю к краю стола. И, не теряя времени, приникаю губами к ее дырочке.
Я могу ласкать ее все двадцать четыре часа в сутки. Я работаю всем, что у меня есть – языком, губами, зубами, пока она не начинает ерзать на столе. Я ввожу два пальца в ее лоно как раз в тот момент, когда ее мышцы начинают сокращаться, и оргазм сотрясает ее тело.
В предвкушении я сжимаю зубы. Я хочу почувствовать членом, как сокращаются ее мышцы. Я отстраняюсь, беру ее за руку и кладу ее на ее вагину.
– Ласкай себя. Я хочу, чтобы ты была на грани оргазма, когда я погружусь в тебя.
Ее глаза, уже затуманенные, расширяются. Но она слушается меня и начинает теребить свой клитор, продлевая свое удовольствие и приподнимая бедра навстречу мне.
Я бы никогда не подумал, что мой член может затвердеть больше, чем он уже затвердел. Но то, как она играет с собой и балансирует на краю оргазма, представляет собой самое эротичное зрелище из всех, которые мне доводилось видеть.
Я расстегиваю джинсы, хватаюсь за член и прижимаю головку к входу в ее лоно.
– Жестко и быстро, да?
Она кивает.
– Тогда давай сломаем этот чертов стол.
Я вхожу в нее резким движением, и ее крик восторга эхом разносится по маленькой кухне. Ее лоно крепко сжимает мой член, и я чувствую, как по ней прокатываются волны оргазма.
– Господи, женщина!
Я выхожу из нее и снова погружаюсь. Снова и снова, пока мой мозг полностью не отключается. Одной рукой я опираюсь на стол, а другой обнимаю ее за бедро, пальцами касаясь ее клитора, заставляя ее испытывать оргазм за оргазмом.
Я потерял им счет, когда она наконец схватила меня за руку и отвела ее в сторону. И это было к лучшему, потому что мои яйца так напряглись, что уже готовы были взорваться.
И когда я в последний раз погружаюсь в нее, ее мышцы так крепко сжимают мой член, что я не могу пошевелиться. И я кончаю, изливая в нее сперму, а потом хватаю ее ноги, обвиваю ими свою талию и поднимаю ее, прижимая к груди. Ее голова падает мне на плечо, и мы делаем два шага к лестнице. И тут стол издает громкий скрип.
И ломается.
Нежное хихиканье Холли кажется мне самым прекрасным звуком из всех, что мне доводилось слышать в моей жизни. И я никогда не устану наслаждаться им.
Прижимаясь губами к ее виску, я шепчу:
– Больше никаких исчезновений, Холли.
Она отстраняется, а потом прижимается губами к моим губам.
– Обещаю.
Глава 7. Крейтон
Кроме матери и сестры, я не говорил ни одной женщине, что люблю ее. Да, знаю, я уже дважды был женат до знакомства с Холли, и это говорит обо мне как о бесчувственном сукином сыне. Но я никогда не говорю того, чего не имею в виду, и теперь, когда я сказал это Холли, мои слова значат для меня намного больше, чем если бы я говорил их не в первый раз. Потому что прежде это было бы ложью. И я никогда в жизни так себя не чувствовал. Она стала центром моей вселенной.
И теперь мне нужно лишь убедить ее, что я говорил серьезно. И инстинктивно я чувствую, что единственным способом
