— Я согласна. Я заранее согласна со всем, что ты скажешь, — скороговоркой произнесла она. — Но не забывай о моей просьбе, пожалуйста. Я бы с радостью хоть завтра уехала отсюда…
— Ладно, не повторяйся. Я принял к сведению. Этого достаточно.
Так состоялось их знакомство, а через полтора месяца они поженились. Прошло еще немного времени, и семья Широковых уехала из столицы, поселившись в сотнях километров от города, о котором Вера не хотела хранить никаких воспоминаний. Андрей тоже без сожаления расстался с родителями, работой. Он давно жил самостоятельно, не испытывая ни к кому родственных чувств, привязанности, Широков не задумывался над тем, что причиняет близким боль. Он всегда поступал так, как считал нужным. Единственное исключение — он все-таки выполнил просьбу Веры. Квартиру, в которой он стал единовластным хозяином после смерти сестры отца, он удачно обменял на жилье гораздо большей площади. Здесь, в чужом городе, в отдалении от всего, что происходило с обоими в детстве, юности, оставив, как ненужный багаж, все воспоминания, молодая семья начинала новую жизнь.
Со стороны Широковы казались дружной семьей. Они действительно поначалу жили без ссор, споров, без всего, что часто приводит к распаду семьи. Никаких притирок не было. Вера выполняла обещание, данное Андрею в день их знакомства, и была такой, какой он хотел ее видеть. Даже когда муж был с ней груб, она не таила на него обиду. Она давно поняла характер Андрея и принимала его таким, каким он был, не питая никаких иллюзий. Вера умудрялась найти что-то положительное и в его недовольстве, и обидных словах, порой срывавшихся с языка. Она все больше нуждалась в осознании силы и рассудительности рядом с собой. Это уравновешивало ее взрывную натуру. Правда, Вера умела держать себя в руках настолько, что Андрей даже не догадывался, насколько она может быть безрассудной. Он все реже с удивлением вспоминал обстоятельства их знакомства, а с годами и вовсе решил, что это мог быть прекрасно разыгранный спектакль. Просто рядом оказался именно он, только и всего.
Вера смотрела сквозь пальцы на все его недостатки. Пожалуй, беспокойство вызывало лишь то, что благоверный частенько приходил навеселе. Широков мог позволять себе все, не ожидая в ответ не то что слова — обвиняющего взгляда жены. Вера надеялась, что его желание расслабиться после рабочего дня не перерастет в разрушающую зависимость. Андрей обладал завидным здоровьем. Вера была уверена, что ее муж не примкнет к армии тех, у кого в мыслях пиво по утрам и портвейн к ужину. Когда утром она ради очистки совести пыталась корить его за очередную пьянку, Широков только гулко смеялся:
— Какая же ты дура у меня, Верка! На свете нет столько водки, чтоб споить Андрея Широкова, запомни! — он грубо прижимал ее к себе и, ощущая крепкий запах перегара, Вера почему-то успокаивалась. Она знала, что этот сильный мужчина окажется выше обстоятельств, которые приводят многих на самое дно. А после того как Андрей легко смирился с фактом ее беременности, Вера вообще почувствовала себя на седьмом небе. Ее переполняла благодарность и даже подобие любви к этому грубоватому, несдержанному мужчине, посланному ей самой судьбой.
Но с рождением дочки вместо ожидаемой радости к Вере вернулись давно забытые мысли о собственной никчемности. Никакого всеобъемлющего счастья и радости она не ощутила. Едва справляясь с домом, заботами о девочке, Вера все крепче пристегивала к себе ярлык неудачницы, которая не может выдержать обычных женских обязанностей. Да и Широков при каждом удобном случае подчеркивал, что в ее заботах нет никакого подвига. Тем более что она сама хотела этого. Испытывая нервное перенапряжение, Вера впала в состояние ожидания беды. Оно изводило ее, отнимало все больше сил, расшатывало нервы. Ей было невыносимо трудно скрывать это от Андрея. Но Вера старалась из последних сил быть такой, какой привык ее видеть муж. Теперь она знала, что он никогда не поймет ее тревог, только посмеется, обидит. Она осталась одна со своими мыслями, потаенными желаниями и мечтами о более возвышенных чувствах, взаимопонимании. Вера часто плакала, становилась рассеянной, задумчивой. Ее потухшие глаза вызывали у Андрея раздражение. Рождение Ксении он напрямую связывал с отсутствующим взглядом жены, ее нежеланием близости и никчемными попытками создавать видимость былого благополучия. Его раздражение и неприязнь к нежеланному ребенку росли с каждым днем. Ксения завладела душой и телом Веры, для него там места не осталось. Хотя она и пытается делать вид, что у них все хорошо, все по-прежнему. Враки, притворство! Стоило Андрею только представить, как спокойно и размеренно шла их жизнь и что с ней стало, как ярость переполняла его.
Широков с большим удовольствием, чем раньше, уходил в дальние рейсы. За дни, что он проводил вне дома, ему удавалось освободиться от гнетущего впечатления своей ненужности в собственной семье, раздражения от вида вечно усталой жены, но едва он возвращался, ощущения становились еще более тягостными. В квартире стоял запах молока, стирки. С порога он слышал плач девочки и был готов в эту же минуту снова бежать из дома. Потом ему стало казаться, что Вера вздыхает с облегчением, провожая его. Он видел, сколько внимания она уделяет дочке, и едва подавлял в себе растущую неприязнь к этому маленькому человечку, нарушившему покой и равновесие в их семье. Ксения отняла у него то, что принадлежало ему безраздельно. Широков не хотел признавать, что попросту ревнует Веру к девочке, не желая сближаться с собственным ребенком, относясь к нему, как к необдуманному шагу легкомысленной женщины. Он никогда не примерял на себя роль отца и даже теперь жил так, словно их по-прежнему было двое — он и Вера. Андрей практически игнорировал Ксению, не прикладывая усилий к тому, чтобы его вклад в воспитание дочки ограничивался не только заработками и прогулками по воскресеньям.
Обстановка в семье становилась все более напряженной. Вере казалось, что у нее всегда было мало радостных и светлых событий, а теперь их не стало вовсе. Жизнь для молодой женщины превратилась в один бесконечный день, полный забот и страхов. Вера устала от себя, от Ксении, от равнодушия и эгоизма Андрея. Она открывала глаза по утрам, чувствуя единственное желание закрыть их снова и провести в молчании хотя бы полдня. Слезливость, упадническое настроение, тревожные мысли — все это указывало на то, что послеродовая депрессия у Веры так и не прошла. К тому же ее усугубляло отношение Андрея к дочке. Смириться с его откровенным неприятием Ксении Вере было крайне тяжело.
Вера никогда, ни минуты не любила Широкова, но ребенка, похожего на своего отца как две капли воды, боготворила. Ей даже в голову не приходило переносить на него свое равнодушие и обиды на Широкова. Вера надеялась, что, когда закончатся бессонные ночи, общение с дочкой перейдет на другой уровень. И это будет так интересно — наблюдать за тем, как взрослеет твой ребенок, и по мере сил помогать ему идти по жизни. Вера представляла, как будет помогать дочке во всем советом, словом, делом. Она полностью погрузится в ее радости и печали, и тогда ей будет легче переносить непростое поведение мужа.
