остался там, где ему и полагалось быть.
После еды оранжевые стали собраться у большого костра в центре лагеря. Они рассаживались вокруг него ровными кольцами и затихали в ожидании чего-то.
Я спросил у Норы, можно ли мне сесть возле них, но она сказала, что это будет неуважением традиций, так как я не член общины. Я отошел в сторону, чтобы не бросаться никому в глаза, и стал наблюдать.
Когда на площади расселись все члены общины, даже самые-самые маленькие, из главного шатра стали выходить старейшины с разноцветными бородами. Последним вышел Солнце.
Кинув в костер пучок какой-то травы, он заговорил с общинниками.
Мне тяжело было разобрать слова, но общий смысл я все же уловил: это была вечерняя молитва. Оранжевые благодарили Бога за день, который прожили, радовались тому, что все прошло так хорошо. Солнце говорил, а ему вторили и кивали.
- Мы ели сытно и никто из нас не заболел!...
- Никто не заболел, еды хватило для всех!...
- Мы хорошо поработали, наши сады и огороды дали богатый урожай!...
- Упорным трудом мы вырастили богатый урожай!...
Потом предводитель замолчал и вскинул руки вверх, в сторону солнца, которое должно было вот-вот зайти. Люди умолкли. Солнце взял за руки двух старейшин, те взяли за руки друг друга и протянули руки людям. Образовалась сплошная цепь из рук, так что ни один член общины не остался один.
Солнце должно было вот-вот скрыться.
Закрыв глаза, вождь запел. Его громкий раскатистый голос в полной тишине звучал, как рог перед штормом. Звенело в ушах, ритм отдавался в сердце, так что становилось страшно: как будто мощные залпы энергии проходят сквозь твое тело. Казалось, для этого звука не существует преград: он не удерживали стены вокруг, он не встречался с шатрами и шалашами, с людьми. Как будто пели над открытой водой, где нет ничего!
Вдруг запели молодые девушки. Хор прекрасных юных голосов, подобных свирелям, окутал громовой бас. Теперь я ощущал себя не просто пустым местом перед этими звуками, я чувствовал, будто некая сила несет меня вверх с невероятной скоростью: я больше не чувствовал, что стою на земле! Я боялся закрыть глаза, мне казалось, стоит это сделать, я и вправду оторвусь от земли, и вправду перестану существовать!
К девушкам присоединились мужчины и женщины, затем старики. Они пели без слов, но это были невероятные, огромные по силе звуки: я едва держался на ногах, слушай это сверхъестественное пение. Я не просто понимал, я чувствовал, о чем они поют! Каждая новая нота затрагивала что-то внутри меня, переворачивала ощущения, заставляя воспринимать мир иначе! Я видел, я слышал, я чувствовал все по-другому!
Солнце село и все внезапно умолкли. Тишина навалилась на меня, давя под собой, я готов был потерять сознание от невыносимого ощущения полной глухоты.
Борясь со своими ощущениями, я не замечал, что происходит вокруг.
- Ты в порядке?... - голос Норы и ее рука на моем плече заставили вспомнить о существовании мира вокруг.
- Да, - выдавил я, отпуская тотем, в который вцепился мертвой хваткой, как утопающий в дерево.
- Наше пение всегда так действует на новичков, в этом нет ничего постыдного, - сказала она, ведя меня куда-то. - Пойдем, тебе нужно отдохнуть.
Нора привела меня к моему шалашу. Убедившись, что внутри достаточно тепло и моя подстилка достаточно мягкая, она пожелала мне крепкого сна и ушла, оставив меня одного.
Я тут же провалился в темноту.
На следующее утро я встал, чувствуя себя полным сил. От боли в теле не осталось и следа, голубая болезнь как будто вовсе исчезла!
Умывшись, я вместе с остальными оранжевыми пошел в столовую, надеясь найти там Нору. Но девушки нигде не было. Я пытался расспросить ее подруг о том, где она, но те отмалчивались, загадочно переглядываясь между собой.
Завтракать без своей прекрасной проводницы я не хотел, потому пошел искать ее в поселении.
В шалаше, где Нора жила вместе с дедом, ее не оказалось. Деда, впрочем, тоже не было. На грядках с бобами было пусто. В главном шатре не было даже Солнца: он в окружении своих стариков завтракал со всеми общинниками в столовой.
Мучаясь догадками, куда могла пропасть Нора, я стал бродить по поселению.
Случайно забредя на грядки с каким-то чудным высоким растением, я вдруг услышал грубый мужской голос. Затаившись, я подкрался поближе и заглянул через кусты.
Как я и боялся, там была Нора, а возле нее стоял огромный парень с медной кожей. Этот громила за что-то ей выговаривал, он чуть не брызгал слюной от бешенства, а маленькая Нора стояла перед ним, неподвижная и решительная, как скала. Ее смелость поразила меня. Девушка не позволяла себе даже вздрогнуть, хотя несколько раз он замахивался, как будто хотел ее ударить!
Поначалу я сдерживал себя: я ведь не знал, кто ей этот парень и из-за чего он с ней ругается. Возможно, я сделал бы только хуже, если бы вмешался. Но когда я увидел, что он готов на нее наброситься, я не раздумывая вышел из своего укрытия.
- Что здесь происходит? - спросил я, смотря в глаза чернокожему громиле.
- Тебя это не касается, уходи! - велела мне Нора, нахмурившись.
- С какого перепугу он тут!? Ты попросила его прийти!? Так значит я прав, значит, ты теперь с ним! - закричал он, скалясь. Видимо, он уже достиг того состояния, когда говорить с ним было бесполезно: он слышал только то, что хотел. - Ты врала, что любишь меня, врала все это время! С кем еще ты была!? С Чайкой!? Я всегда чувствовал, что ты не верна мне!...
Зарычав, негр бросился на Нору, но я успел оттолкнуть его в сторону, прыгнув сверху. На самом деле мне даже не удалось повалить его на землю: массы не хватило. Но зато я отвлек его от Норы.
Оторвав меня от себя одним движение руки, негр повалил меня на землю и бросился сверху, собираясь ударить по лицу. Я попытался лягнуть его, но вовремя понял, что это плохая идея, и обхватил ногами его шею, лишив его маневренности. Он, пытаясь добраться до моего горла, протащил меня по грядкам, сбивая жесткие стебли растений. Я изворачивался, мешая ему полностью на меня навалиться, и заодно пытался как можно теснее сжать ногами его шею.
Страшное оскаленное лицо разъяренного негра и его рычание лучше всяких слов давали понять, что он хочет убить меня и как
