самой опушки леса. Я ломилась через кусты, папоротники и деревья, но не видела Пеппы. Бежать приходилось вверх, и снега становилось все больше. Пока мы оставались в лесу, нас нельзя было заметить с вертолета или с пустоши, потому что деревья скрывают силуэты, а снег мешает что-нибудь разглядеть. К тому же флиска у меня была серая, а у Пеппы — черная, удачные цвета для маскировки. Но не на белом открытом снегу на вершине.
Я бежала вдоль ручья, пока не заметила, что деревья стали реже, и не увидела перед собой поднимающуюся наверх пустошь. Тогда я почти остановилась и медленно поползла вперед. Дышать после бега было тяжело, и я боялась за Пеппу, потому что все еще ее не видела. Снова поднялся резкий ветер, он дул мне прямо в лицо, слоистые облака наползали с севера. Я все время смотрела на компас. Ветер завывал в ушах, я сутулилась и двигалась вперед, стараясь держаться пониже.
Потом деревья кончились, ручей потерялся в крутом овраге, я увидела скалу над собой и Пеппу, которая лежала наверху и смотрела вниз.
Вот бы стемнело. Тогда они нас не заметят, если не включат прожекторы, конечно. Я снова услышала где-то вдалеке — чоп-чоп-чоп и полезла к Пеппе. Она смотрела вниз, перегнувшись через край.
Я добралась до нее, легла рядом и тоже посмотрела вниз. Пустошь была огромная, белая, заваленная снегом, она поднималась вверх и переходила в холм, а над ним высилась настоящая гора. Вертолет приземлился примерно в ста пятидесяти метрах от нас, но мотор не заглушил. Я видела вспышки желтого и оранжевого света — там ходили люди. Снова пошел снег.
Мы смотрели сквозь падающий снег, как они разворачивают носилки. Их там было трое, двое в ярких куртках и один мужик в синем, и, кажется, еще кто-то на носилках.
— Дебильные туристы, — резанула Пеппа, — дерьмо.
— Нам нужно вернуться, пока они не улетели, — сказала я.
И мы спустились обратно и спрятались в лесу, где нас никто бы не нашел. Мы слышали, как гудит вертолет, и видели, как он поднимается над горой. Они нас не заметили. Снег валил все гуще.
— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросила Пеппа.
— О чем?
— Хочу сосисок.
Сосисок у нас не было, зато был кролик, и нам нужно было достроить шалаш, так что мы пошли обратно вдоль ручья.
Работать пришлось быстро, чтобы закончить каркас шалаша и натянуть поверх него брезент. Я сделала дверь, изогнув еще один шест в виде арки и привязав его паракордом. Мы покрыли шалаш еловыми лапами и сделали себе новую постель, потому что старая отсырела.
Уже темнело, снег все шел и шел, но здесь было гораздо лучше, чем на пустоши. Мы сложили костер-пирамиду прямо перед входом в шалаш и приготовили кролика. Потом мы попили чаю, и Пеппа доела кекс. Шалаш завалило снегом, но внутри было тепло, потому что снег хорошо изолирует.
Мы впервые увидели людей после водителя автобуса, который привез нас сюда. Я старалась не волноваться. Да, они сюда прилетели, да, на Магна Бра полно разных дебилов и дрочил в ветровках, но нас никто не видел и никто не искал.
Глава пятая
Птицы
На следующий день я сделала еще один обруч, выскребла новую кроличью шкурку и приготовила пасту из золы, дубовых листьев и мочи. Натерла ею обе шкурки и оставила их лежать мехом кверху на день. Потом я вымыла руки в ручье.
Из еды у нас оставалось две коробки печенья, вишневый кекс, пакет булочек, два пакета грецких орехов, два пакета миндаля и большой пакет изюма. Надо было снова охотиться, чтобы добыть нормальной еды. Я решила пострелять птиц из пневматической винтовки.
В лесу и на пустоши обитает очень много птиц. Из хищных — красный коршун, пустельга, ястреб-перепелятник и скопа, но скопа перелетная, так что они уже наверняка улетели. Еще тут водятся беркуты и орланы-белохвосты. Вот бы на них посмотреть! И совы — точнее, неясыти, а из перелетных еще серые сорокопуты и лесные жаворонки.
В пищу годятся тетерева и глухари. В августе сюда приезжают богачи их стрелять. Я не знала, можно ли убить их из пневматической винтовки, а не из настоящей. Но зато думала, что их легко будет увидеть на снегу.
Надо было надеть куртку. Ветер все еще дул с севера, и, хотя ночью снег перестал, было очень холодно. На открытом пространстве опасен ветер, а не сам холод, потому что ветер охлаждает тело и температура снижается из-за потери тепла. Поэтому нужно либо надевать специальную ветрозащитную одежду, либо прятаться в убежище. Лучшая ткань — это гортекс, из которого сшита куртка Пеппы. Гортекс не пропускает ветер, но при этом дышит и позволяет влаге испаряться. Пот выходит, и внутри куртки не образуется жидкость, которая может замерзнуть, если очень холодно, и убить человека. Флиски у нас тоже были ветрозащитные, и я надела футболку, сверху кофту, клетчатую рубашку и флиску, а у Пеппы был темно-красный свитер из овечьей шерсти, который удерживает тепло, и она поддела его под флиску. Я собиралась сшить ей шапку из кроличьего меха, но пока отдала ей свою вязаную шапочку, а перчатки у нее уже были.
Мы пошли к ручью. Я несла винтовку, а Пеппа рогатку. Еще я взяла рюкзак с пульками, печеньем, изюмом, картой и компасом и двумя непромокаемыми куртками на случай резкого увеличения уровня осадков. Я разработала маршрут, который шел вдоль долины с озером, вверх и вниз, и захватывал большую часть пустоши вокруг Магна Бра. Мы должны были пройти четыре мили и вернуться назад, в свой лесок на холме. В основном маршрут пролегал по лесу, немного по свежим лесопосадкам, но пару раз мы должны были выйти на открытую пустошь. Я предполагала, что поход займет у нас весь день, потому что мы не собирались бегать, только ходить. А еще я наметила пройти первый длинный отрезок по южной стороне долины, где должно быть меньше снега. Там мы остановимся и попробуем пострелять птиц, вдруг получится.
Слоистые облака никуда не делись, ветер все так же дул с севера, но стал слабее. За ручьем мы увидели оленью тропу в снегу. Олени ушли куда-то в долину. Кажется, это были благородные олени, несколько штук, все самки. Следы были свежие, в снегу лежал помет, и мы просто пошли вперед. Я все время оглядывалась и прислушивалась, а Пеппа просто шагала передо мной. Если бы мы увидели
