Она с восторгом отвечала властным толчкам навстречу ей из-под низа его плоского живота, не переставая тереться о его горячую кожу. Жар, щедро испускаемый его плотью, казалось, струился в ее трепещущие руки, притягивая их к нему, как магнит.
Внимательно и с любовью всмотрелась она в его лицо, искаженное мукой страсти. Его черты заострились от неукротимого желания: веки опущены, надменные губы слегка приоткрыты, и из них вырывается огненное прерывистое дыхание. Еще сильнее распаляясь, Лиз провела пальцами по линии позвоночника мужа, до самой эластичной резинки на его трусах. Она дышала часто-часто, и сладкие мурашки волнами то и дело пробегали по всему ее телу: от предплечий до самых стоп. Пожар в ее груди разгорался, нижняя плоть оросилась влагой, когда Джон, из последних сил стараясь не двигаться, начал кусать губы. То, что начиналось как простое дурачество, игра, серия легких прикосновений друг к другу, в одночасье вышло из-под контроля и захлестнуло их обоих, причем, теперь она уже не была, как раньше, только лишь соблазнительницей, ей больше не казалось, что ее задача — завести мужа до того, чтобы ему, только ему, доставить удовольствие. Сегодня она была активной участницей, тигрицей, никогда еще она сама не была так возбуждена.
Лиз начала аккуратно стаскивать с него последнюю деталь одежды, покрывая непрерывными поцелуями весь его живот, откинула ее свободной рукой куда-то назад, а сама стала неспешно спускаться вниз, мимо бедер, мимо торчащих колен, к стопам, почему-то все еще затянутым в носки.
— Лиз! — С трудом подавляемое неистовство прозвучало в его голосе и пронзило ее насквозь, еще больше возбудив и без того вселенским пламенем горящее желание. Терпение Джона иссякло, и он, резко схватив ее за плечи, притянул к себе.
— Обольстительная ведьма. — Нащупав край ее майки, он решительно сдернул ее с Лиз через голову.
— О, дорогой сэр. — Лиз засмеялась, но ее смех словно засосало куда-то в его горло, а Джон уже расстегивал ей лифчик и отшвыривал его прочь. — Боже мой, что такое вы делаете?
— Хочу поиграть в «горячо-холодно», а что, уже «горячо»? — спросил Джон, чуть отпрянув от нее. Его взор скользнул по белому пушку, слегка покрывавшему ее грудь, и застыл на сосках, налитых, как спелые виноградные гроздья.
Тогда он нарочно, как бы стараясь продлить наслаждение, прижал ее к себе так, что все выпуклости ее тела почти расплющили под тяжестью его собственной фигуры.
— Можешь не искать. — Лиз застонала от удовольствия в его объятиях. — Я, пожалуй, покажу тебе, где горячо. Показать?
— Нет-нет, я сам! — Он запустил обе руки в ее трусики, нащупав там заветную пещерку. Продолжая поглаживать ее одной рукой, он еще крепче, с какой-то поистине безумной страстью сжал ее в объятиях. Он весь горел, так что Лиз было бы действительно жарко, если бы сама она не пылала с той же силой.
И вдруг звонкий детский голосок бесцеремонно прорезал тишину, дотоле прерываемую лишь их неровным дыханием:
— Я сейчас! Подождите меня! — Звук бойких шагов Роба зазвучал на лестнице. — Только возьму свой воки-токи. Ну, подождите секунду!
— Дьявол! — выдохнул Джон, в то время как Лиз впилась взглядом в пустой дверной проем спальни. Сердце выпрыгивало из груди. Следовало, конечно, с самого начала закрыть дверь, но, как бы там, ни было, теперь уже поздно. Она же не ожидала, что дело у них с Джоном так обернется.
— Быстро! — очнулся Джон и, как заправский акробат, кувырком скатился за кровать, увлекая за собой Лиз, которая упала как раз за изголовьем, несколько выше Джона. К счастью, гигантский матрас скрыл бы их от любопытных глаз всякого, кто вошел бы в комнату. Поэтому Лиз позволила себе уткнуться лицом в его мощную обнаженную грудь.
— Нам придется прервать нашу игру на этом месте, — прошептала она ему.
— Тише, распутница. — Уста Джона сомкнулись на ее устах. Шажки Роба простучали мимо, Лиз отчетливо слышала их. Однако в этом укрытии за кроватью Роб никак не мог их обнаружить, так что Лиз позволила себе расслабиться. Она разомкнула губы, дав возможность языку Джона вторгнуться между ними. Вскоре послышался отдаленный звук шагов в обратном направлении. После этого все ее существо вновь переключилось на Джона, на его обжигающе упорный язык, на твердые, но такие ласковые пальцы, от прикосновения которых к ее восставшей груди она готова была кричать во весь голос. И она без всякого сопротивления позволила ему опрокинуть себя прямо на теплый синий ковер. Снова и снова она инстинктивно тянулась к нему, и все ее тело было как огромный единый сосуд, жаждущий, чтобы его наполнили.
Сладкие тиски губ Джона сомкнулись на раздувшейся вершине одной из грудей, и Лиз опять застонала от сладострастия, чувствуя, как буря эмоций прокатилась по всему ее телу неудержимой лавой.
— Давай, давай же, Джон! — обхватила она его мужественные плечи и призывно потянула к себе.
— Ваше желание, леди, для меня закон, — прохрипел он. Сильными руками Джон стащил с Лиз трусики и жадно кинулся на нее.
Лиз замурлыкала от удовольствия, чувствуя на себе тяжесть его тела. Легкое щекотанье ворсинок ковра, которое она ощущала спиной, служило дополнительным возбуждающим стимулом, и от всего этого ее кипящая плоть готова была разорваться на части.
— Я люблю тебя, я люблю тебя, Джон Лангдон, — стонала Лиз, когда он раздвигал ее ноги, неудержимо устремясь к эпицентру ее желания.
И вот Джон, словно подогреваемый ее признанием, наконец, резким толчком вошел в нее.
Приблизив ненасытный рот к ее губам, он сорвал с них пронзительный возглас счастья. Секунду или две он лежал неподвижно, придавив ее тесно к пушистому ковру. Затем осторожно прикоснулся к ее бедрам и принялся двигаться внутри нее. Ритм его движений был медленным и плавным, что привело Лиз в ярость. Словно ужаленная, она забилась под ним, но он не позволил себя торопить. С нечеловеческим самообладанием он продолжал почти ленивые толчки.
Нетерпение накапливалось и накапливалось внутри Лиз. Еще момент — и она оглушительно закричит. Его язык повторял очертания ее чувственных губ. Она конвульсивно извивалась от легких покусываний этой сладкой мякоти. Но в апогее наслаждения, к ее несказанной радости, он потерял железный контроль над собой, и его вторжения в ее плоть стали быстрее, интенсивнее, пока, наконец, слившись в неземном экстазе, они не воспарили в райские сады, где не существует разума и логики, а все представляет собой незыблемую и вечную империю чувств.
В течение какого-то не поддающегося исчислению, бесконечно сладостного времени Лиз лежала на полу без движения, позволяя своему отключившемуся разуму восстанавливать присущие ему функции ровно столько, сколько потребуется. Ее руки обвились вокруг вспотевшего торса Джона, а сам Джон мертвым грузом возлежал поверх нее как живое воплощение здорового удовлетворенного самца. Ладони Лиз мгновенно соскользнули вниз по его влажной коже, проложив вдоль линии позвоночника узкую дорожку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
