самодельные ящики. Братья опасливо посматривали на постового милиционера и вполголоса покрикивали:
— А вот галечные крабики!
— А вот крабы!
— По копейке штука!
— Налетай, ну-ка!
Но покупатели что-то не налетали, рожицы у Мики с Никой были скучные. К ним подошёл только мальчишка с рогаткой, да и тот сказал:
— Дохлого воробья за оба ящика дам, если желаете!
Шурка удивился, подскочил поближе, заглянул в ящики. Камешки на самом деле только и годились, что из рогатки стрелять. На крабов они даже издалека не были похожи.
Но разговаривать с братьями-лотошниками было некогда. Папа, мама и Капитан зашагали дальше, Шурка пустился их догонять.
И вот перед путешественниками распахнулась широкая набережная.
Над бесконечными причалами стоял шум, грохот, галдёж. Там грузились и разгружались океанские пароходы. Там орали сотни чаек, надрывались гудки портовых кранов и перекликались боцманские свистки. Над причалами пахло нефтью, краской, селёдкой, индийскими бананами, африканскими апельсинами.
С пароходов летели запахи самых дальних стран, но папа, мама и Шурка увидели «Медузу» и смотрели только на неё.
Она стояла в дальнем конце причалов. Она пришвартовалась в тихом закоулке, и мелкая зыбь шлёпала в её просмолённые борта. На тонких мачтах паруса́ были свёрнуты, сходни опущены, ни один человек на палубе не показывался, корабль словно дремал.
А Яша-Капитан вдруг начал покашливать, покрякивать и выговаривать звук «О».
— О-о, — тянул он, как певец перед выходом на сцену. — О-о! О-о-о! Оооо!
Сначала «О» получалось негромкое, сиплое, потом погромче, а под конец совсем отчётливое.
— У Яши снова прорезывается капитанский голос, — шепнула мама. — Сейчас крикнет — и нас выбегут встречать матросы.
Но Капитан кричать не стал, он взглянул на ручные часы:
— Экипаж завтракает!
— Булябезом? — спросил Шурка.
— Нет, обыкновенным киселём да кашей. А вас попрошу вот о чём… Вы тут минутку постойте, а я поднимусь на корабль, приготовлю экипаж к встрече почётных гостей.
— Ну что ты, Яша! — взволновался папа. — Какие мы почётные гости? Лучше как-нибудь так, потихоньку, пройти на корабль…
— Теперь я тебе не Яша, теперь я тебе корабельное начальство! Стой, не возражай, жди моих дальнейших распоряжений! — сказал Яша таким голосом, что не только папа, но и мама не посмела возражать.
Яшин голос был ещё не очень громок, но звучал он уже совсем по-капитански.
— Ждите здесь, да подтянитесь! — повторил Капитан и направился к «Медузе».
По пути он поклонился дряхлым старичкам и маленьким ребятишкам, которые сидели на причальных тумбах и на ступеньках набережной. Старички кутались в чёрные матросские бушлаты, делали вид, что приглядывают за внучатами-карапузиками, но на самом деле смотрели во все глаза на корабль. Смотрели, вспоминали свою матросскую молодость и немножко грустно улыбались Капитану.
Капитан ступил на трап, доски трапа прогнулись и загудели. Шурка глянул на макушки мачт — не дрогнут ли? Мачты не дрогнули, «Медуза» могла принять и сотню таких тяжеловесов, как Яша.
А тот поднялся на капитанский мостик, вынул серебряный свисток-дудку, пронзительно засвистал.
И тотчас из люков, из дверей, из корабельных надстроек посыпались мальчишки, мальчишки, мальчишки!
Мальчишки в тельняшках, мальчишки в морских брюках!
— Капитан вернулся! Капитан! — загалдели они.
— Смирно! Поднять вымпел! — отчеканил Капитан.
Над грот-мачтой взвился вымпел.
— Салют в честь гостей! — приказал Капитан.
Три медных пушки бабахнули с борта настоящим холостым залпом. Три — потому что гостей было трое.
— Прошу на борт! — махнул Капитан гостям и придирчиво окинул их взглядом: подтянулись ли?
Гости подтянулись.
Папа обнял покрепче глобус, все трое поправили колпаки и взошли на палубу морской походочкой.
Капитан одобрительно кивнул, а мальчишки зашептались:
— У нас на борту китобои! Бывалые, учёные… Смотрите, у них глобус.
«Китобои» отдали честь матросам и чинно поднялись на мостик.
— Отчаливаем? — спросил Капитан.
— Отчаливаем! — сказал папа.
Капитан глянул на перистые облака, предупредил:
— Но ветерок нынче с посвистом, как бы нас не качнуло…
— Чепуха! Выстоим! — заявила мама.
И Шурка повторил:
— Чепуха!
Кто-кто, а он-то готов был отправиться в самую страшную бурю.
Тут Капитан расправил усы, в глазах у него запрыгали весёлые точечки. Он наклонился к папе и шепотком, так, чтобы мама не услышала, сказал:
— Может, примешь командование кораблём, а?
Шурка навострил уши, закивал, заморгал папе:
— Давай, мол, давай, соглашайся!
Но папа вдруг затоптался, покраснел и ответил:
— Благодарю, Яша… То есть, благодарю, Капитан! Лучше командуй ты, а я стану отмечать наш путь карандашиком на глобусе.
— Ух, зря мы тренировались, что ли! — возмутился Шурка и только хотел напроситься в капитаны сам, как Яша подал такую оглушительную команду, что у Шурки в ушах звякнуло.
Капитанский голос вернулся к Яше полностью.
— Поднять фор-стеньга-стаксель! — грянуло над кораблём.
— Что это такое? — раскрыл рот Шурка. — Я таких слов от папы и не слыхивал!
— Поставить бом-кливер, грот-марсель и фок! — словно взорвалось и пошло греметь на капитанском мостике.
«Мамочки, как же это мальчишки-матросы не путаются?» — совсем опешил Шурка, а непонятные команды всё гремели и гремели, и мальчишки их понимали.
Они, как шустрые белки, взлетали по верёвочным лестницам вверх, бегали под самым небом по реям-перекладинам, ловко распускали полотняные паруса.
Корабль ожил, стал медленно разворачиваться.
— И нас возьмите! — нестройно закричали с набережной старички бывшие матросы.
— И нас прокатите! — зашумели внучата-карапузики.
Капитан широко развёл руками: извините, мол, не могу! Одни из вас очень старенькие, другие маленькие, брать таких пассажиров на борт не разрешается.
— Охо-хо, — вздыхали печальные старички. — Где ты, наша буйная молодость?
— Оё-ёй, — говорили внучата, — уж скорей бы немножко состариться, что ли…
А красавица «Медуза», огромными лепестками выгнув паруса и чуть накренив мачты, стремительно пошла догонять убегающий горизонт.
Глава тринадцатая
КРАХ! КОНФУЗ! ПОРАЖЕНИЕ!
Свежий ветерок посвистывал в канатах-снастях. Над мачтами летело солнце. За кормой кружились чайки.
Ошалевшие от счастья папа, мама и Шурка грянули песню:
Мы кито-кито-бои!
Отчаянный народ!
Над бездной штормовою
Тим-тим-летим вперед!
Пусть волны брызжут пеной —
Они нам не страшны!
Нам море по колено,
