– мягко сказал он и, покачав головой, протянул руку, указывая на ивовую рощицу в двухстах ярдах впереди. – Хорошо, что я подал голос. Я думал, вы все еще там, передо мной.
– Все фурии Финдарка! – воскликнул Базел, разряжая арбалет. Звонко щелкнула тетива, и он зашагал сквозь траву. – Что, во имя всех богов и демонов, вы тут делаете, собственно говоря?
– Ловлю вас, пока вас не поймали патрули Чернажа, – суховато ответил всадник, нагибаясь из седла для обмена рукопожатием. – Не слишком это было просто. Я чуть не загнал бедных животных.
– Да, так и бывает, когда кто-то из вас догоняет Конокрада, малыш. Нет у вас ног, чтобы меня догнать, нету, и все тут. – Тон Базела был намного легкомысленней, чем выражение его лица. – Но с какой целью, хотел бы я понять?
– Кто-то должен уберечь вас от беды. – Брандарк спешился, и лошадь благодарно заржала, освободившись от его веса. Только Базел мог назвать его «малышом». Он был на фут меньше ростом, но по ширине плеч он почти не уступал Базелу. Брандарк одернул свой отороченный кружевами камзол и щегольским жестом поправил кружевные манжеты. За спиной бренькнули струны балалайки.
– Уберечь меня от беды? А что убережет от беды вас? Как бы вам не потерять свой длинный нос, если будете совать его куда не следует.
– Бросьте! Не такой уж он и длинный.
– Ну, во всяком случае достаточно длинный, что бы лишить вас головы.
– Знаете, если бы я остался, то все равно лишился бы ее достаточно быстро, – более серьезно отозвался Брандарк. – Чернаж никогда меня не жаловал, а теперь и подавно.
Базел сочувственно хмыкнул, а Брандарк пожал плечами:
– Конечно, Чернажу не нравилась наша дружба, но дело не только в ней. Мое время истекало еще до вашего появления в Навахке. – На его лице появилась неожиданная улыбка. – Мне кажется, я доставлял ему определенные неудобства.
– Но почему?
– Понятия не имею. – Пока они разговаривали, совсем стемнело. Лорд Брандарк огляделся и поёжился. – Знаете, я человек городской, – сказал он. – Может, разобьем лагерь, прежде чем продолжить беседу?
Базел фыркнул и взял поводья вьючной лошади Брандарка. Хозяин лошадей повел двух сменных верховых, и друзья направились к прибрежным зарослям ивняка. Брандарк преспокойно насвистывал какую-то мелодию, а Базел только покачивал головой. Он недоумевал, как преследователь умудрился так быстро на него выйти. Это был повод для тревоги, но одновременно его радовало и успокаивало присутствие друга. Он и сам понимал, что дни Брандарка в Навахке были сочтены.
Базел глянул через плечо, и его губы дрогнули. Никак не походил на градани Кровавого Меча его друг лорд Брандарк. Базел был уверен, что эта мысль не раз приходила в голову и Брандарку-отцу. Это был градани старой школы. Больше многих других преуспел он в приумножении своего состояния, своим был он и среди приближенных Чернажа, не уступая им в хвастовстве и всегдашней готовности учинить кровопролитие. Возможно, при этом его мотивы несколько отличались от обычных для княжеского двора, но не настолько, чтобы вызвать неприязнь правителя. И что-то еще было такое в старом лорде, что не позволило ему лишить своего сына наследства.
Грамотность была в Навахке не в почете. Младший Брандарк был, возможно, единственным настоящим ученым во всем княжестве. Он был полным самоучкой. Базел был ошеломлен, ознакомившись с собранной им библиотекой – собранием книг, свитков и старинных рукописей. Книги были редкостью даже в Харграме, что уж говорить о Навахке! Базел часто жалел, что его отец не видел книжного собрания лорда Брандарка.
Сам Базел никогда не был прилежным учеником. Князь Бахнак приложил достаточно усилий, чтобы вбить в сына основы школьных знаний, но оторвать его от занятий с боевыми инструкторами было почти непосильной задачей. Брандарку же удалось исподволь обучить Базела большему, чем щедро – по меркам градани – оплачиваемым князем Бахнаком преподавателям.
Конечно, это не могло остаться без последствий. Презрение Чернажа к Харграму было ничто в сравнении с презрением к соплеменнику, Кровавому Мечу, который по доброй воле погружался в бездны образованности, что, с точки зрения князя Навакха, было делом выродков и дегенератов. Брандарк к тому же ничего не предпринимал, чтобы изменить мнение Чернажа. Он мнил себя поэтом, хотя даже Базел понимал, что стихи его ужасны. Он также претендовал на то, чтобы быть бардом, и здесь Базел тоже был единого мнения с Чернажем. Язык градани, с его длинными ритмичными раскатами, как будто предназначен для распевной декламации, и это обстоятельство надо было признать как нельзя более удачным, ибо за столетия, прошедшие после Падения, хроники свелись к устной традиции и события древней истории доносили до потомков только барды, но Брандарк никогда не мог правильно вести мелодию. Он хорошо владел инструментом, но не голосом. И его попытки доказать обратное были мучительны даже для самых доброжелательных слушателей.
Голос Брандарка и его репертуар вполне могли довести Чернажа до исступленной ярости. Брандарк предпочитал песенки, большей частью собственного сочинения, о приближенных князя (хотя и остерегался задевать личность правителя), и только традиция неприкосновенности бардов, а также унаследованная от отца ловкость в обращении с мечом объясняли то, что он так долго оставался в живых. Годами он играл в эту опасную игру, и Базел часто задумывался, делал ли это его друг непреднамеренно или специально дразнил князя.
Тем временем они дошли до места, где Базел оставил свою лошадь. Он привязал вьючную лошадь друга рядом со своей и повернулся, чтобы помочь тому с верховыми конями. Брандарк поблагодарил, и они вместе расседлали и растерли лошадей.
– Сдается мне, то, что мы сейчас делаем, трудно признать самыми умными поступками в нашей жизни, – прервал молчание Базел, когда они уложили седла на ствол поваленного дерева.
– Можно подумать, все ваше поведение последнего времени можно назвать умным. – Брандарк сел на то же дерево рядом с седлами и еще раз поправил манжеты. Он был щеголем, насколько это возможно для градами, и очень следил за своей внешностью.
Базел с готовностью согласился, возясь с кремнем и разжигая костер. Брандарк поднялся с бревна и занялся сбором хвороста.
– Как вам удалось так легко выбраться из города? Я поразился вашему везению. Удивительно, что вы не оставили за собой ни одного трупа, – вслух размышлял Брандарк, подбирая сухие ветки, в изобилии валявшиеся вокруг.
– Это не везение, а планирование.
– Конечно. – Брандарк свалил кучу топлива рядом с занимавшимся пламенем костерка и снова принялся за сбор
