голову и издало мерзкий звук.
Тут же донесся громогласный рев, и чёрная уродливая тень метнулась к фонарю.
Я спрыгнул с крыши прямо на демона и вонзил катану в мохнатую холку. Демон снова взревел и замотал головой, пытаясь меня скинуть.
Я тут же пустил через рукоять поток собственной чжу, чёрной и вязкой, словно воды Подземных рек. Чжу попадала в кровь и неслась прямо к сердцу демона.
Чудовищные когти чуть не оторвали мне ногу, но я ловко увернулся, заработав лишь глубокую царапину. Нельзя впускать катану, пока тварь не издохнет.
Снизу донесся воинственный визг, и демона пошатнуло.
Один, два, три… Ну же, давай, останавливайся!
Демон издал булькающий звук и рухнул как подкошенный. Я чудом успел закрыть голову, чтобы, слетев на вымощенную плиткой дорогу, не приложиться головой о ближайший каменный столб.
Приземление вышло далёким от мягкого, но об этом потом. Я поднялся на ноги, метнулся к демону. Его алые глаза уже закатились, звериная морда исказилась. Вскинуть руку, быстро начертить прямо в воздухе нужный знак. Во тьме вспыхнули три прямые черты, одна косая и зигзаг, тут же сливаясь в нужный иероглиф и впечатываясь прямо в тело демона.
Потом быстро подскочить к бездыханному телу и вытащить катану. Вкусившее крови лезвие тускло блеснуло при свете фонаре. Я быстро вытер кровь о шерсть демона. Надо уходить.
Мельком глянул на жертву. Чуть поджал губы, жалея, что не успел спасти. Мы пришли слишком поздно.
— Абура! — позвал куда грубее, чем следовало.
— Иду-иду, — донесся голос любителя поедать масло из уличных ламп. — Не надо нервничать, я уже тут. Вот ви…
Со стороны соседнего дома донеслись взволнованные голоса. Я ухватил Абуру за шиворот и взмыл в воздух. Тот только невразумительно пискнул, но тут же заткнулся.
Сначала на крышу, потом — на спуск в темпе и на улочку рядом. И быстро… очень быстро через площадь к спящему району на окраине столицы.
Смотреть на то, как вбегают люди с факелами и фонарями, как отыщут мертвого мужчину, который приходится кому-то сыном или братом, мне не хотелось. Человеческое горе — это всегда больно. Даже тогда, когда оно скрылось с твоих глаз.
Абура следовал за мной, не издавая ни звука. То ли таким образом выказывал почтение погибшему сородичу, то ли просто старался не бесить меня.
Возле дома было темно и тихо. Район спал.
Я скользнул во внутренний дворик, Абура последовал за мной. По звуку зацокавших по дорожкам когтей стало ясно, что он тут же метнулся в сад к фонарям. Домашние духи закружились надо мной сиреневыми огоньками.
— Всё в порядке, — шепнул я и коснулся воздуха возле них, передавая тепло и нежность. — Мы в порядке.
Духи засветились ярче. Готов поклясться: умей они мурчать — уже бы тарахтели как котята.
Из сада донеслось чавканье.
Направляясь к дому, я бросил взгляд на Абуру, что с упоением поглощающал масло. О Трёхликий, кто бы сказал, что я свяжусь с Абура-акаго — духом-демоном, который живёт за счет того, что ест масло из уличных фонарей? Ничто иное его в принципе не привлекает. Кроме, пожалуй… ненависти к тварям, которые убивают ради своего развлечения. И Абуре плевать: люди это или демоны. На каждого можно найти управу. Поэтому он мне и помогает, играя роль приманки.
Я вошёл в дом, первым делом скинул грязные вещи и отправился в душ. Холодные струи взбодрили, хотя вряд ли сегодня удастся уснуть. Каждый раз, выходя на охоту, я отдаю свой сон Кагеноками — богу-тени, который покрывает все мои дела, о которых не должно знать общество.
— Акихито, — позвал Абура с кухни. — Я сделал чай.
Я криво усмехнулся. Сначала ты начинаешь работать с прожорливым духом, а потом он, как порядочная жена, зовёт тебя пить чай.
— Я слышу все твои мысли, — заявил он, когда я опустился на подушку перед низким столиком. — Можешь на мне жениться, если ни одна приличная госпожа не захочет сказать тебе «да».
— Во-первых, ты больно страшен, найду себе посимпатичнее, — заметил я. — Во-вторых, ты не умеешь читать мысли.
— У тебя на лице всё написано.
— Проведём вечер в спорах?
Абура открыла было что-то ответить, но тут в дверь раздался стук.
Я нахмурился.
Никого в гости не ждал. Не люблю ночные посиделки. К тому же после охоты на демонов хочется покоя, сладкого чая и отоспаться. Можно даже послушать бубнёж Абуры, цук с ним. Но вот незваные гости.
Я одним движением поднялся. Шевельнул пальцами, в руки тут же оказалась катана, откликнувшаяся на призыв. Всегда нужно быть готовым к любой ситуации. Уже не раз бывало, что за мной увязывался какой-то жаждущий крови дух, решив, что, зарубив одного демона, я могу сразу же зарубить и другого.
Духам приходилось очень доходчиво объяснять, что бесплатной столовой не будет. Кто-то понимал сразу, кто-то — отправлялся следом за демоном к Подземным Рекам.
Абура вытянул шею и принюхался. В чёрных глазах мелькнуло хищное выражение.
— Ч-ч-человек… — еле слышно прошипел он.
Вот как. Ну… что ж. С человеком мы как-то разберемся. Вдруг у него беда или… срочное дело? Тут можно и выслушать. Хотя бы попытаться.
Я тихо двинулся к двери.
Интуиция подсказывала, что особо опасаться нечего. И в то же время не исчезало странное скребущее душу ощущение: добром этот визит не кончится.
Стоило мне только оказаться у двери, как за спиной что-то щелкнуло, и в воздухе появился запах озона. Я резко обернулся, сжимая катану.
Передо мной, всего в нескольких шагах, оказалась фигура в черно-фиолетовом плаще. Капюшон скрывал лицо. Единственное, что оставалось на виду — это массивный медальон из жёлтого металла. Круглый, но при этом с квадратным отверстием посредине. От медальона исходило мягкое сияние.
Я замер.
Не стоило быть самым умным в окрестностях великой Хи-ямы, чтобы не догадаться, чей посланец оказался в моём доме. Я уважительно склонился, искренне озадаченный таким явлением.
— Приветствую посланца Императора-Солнца в моей скромной обители. Да продлятся его дни, и не коснется тьма головы его, — произнес я традиционные слова.
Посланец плавно выставил вперед ладонь, давая знак, чтобы я помолчал. Потом едва заметно кивнул, словно отвечая, но при этом так не проронив ни слова.
Вот как. Молчание — верный знак, что наша беседа должна остаться тайной.
Я снова склонился. А потом дал знак посланнику следовать за мной.
Кабинет встретил нас безмолвием защитных амулетов и густой чернотой. Поговаривают, именно она — часть истинной ночи, которая была в мире до того, как родилась светлая богиня Аматэрасу.
Кристаллы под потолком
