Читаем без скачивания Пришельцы из космоса - Тим Шоукросс

Однажды вечером братьям Анайя позвонили и велели приехать за губернатором, чтобы отвезти его на авиабазу. Они приехали, часовые пропустили их через главные ворота, и братья остановили свою машину вблизи от ангара. По словам Пита Анайя, Монтойя вошел в ангар, но вскоре выскочил наружу; у него был вид, как будто он только что увидал привидение. «Он был напуган и сказал, что увидел двух маленьких людей, один из которых был жив. Затем показалась медсестра, и я пошел посмотреть, что там происходит, но меня не пустили…» Пит Анайя помнит, что медсестра что-то сказала ему о том, что там происходило. Потом они выехали с авиабазы и вернулись в город. Губернатор Монтойя был все еще в состоянии потрясения, поэтому они выпили.

«Он был потрясен, по-настоящему потрясен, поэтому он выпил, я не шучу. А потом он отправился в Санта-Фе. Он пил виски… не кока-колу или воду или что-то такое… нет, он пил виски прямо из горла бутылки. Он был жутко напуган! Я вам не лгу… Он сказал, что там было двое людей… маленькие люди, большие головы… Позже ко мне приезжал шериф и сказал, чтобы я перестал болтать об этом. Я спросил его, собирается ли он снова выдвигать свою кандидатуру на пост шерифа, но он продолжал твердить, чтобы я перестал болтать. Я спросил: „Почему?“, а он ответил, что ФБР угрожало его жизни. Вот и все, что я знаю».

Тогда шерифом был Джордж Уилкокс, который оказался причастным к этому делу с того момента, когда Макбрейзел принес в город образчики обломков и показал их ему в его конторе. Его семья подтверждала, что ему самому угрожали, что военные и офицеры полиции приказали ему молчать о случившемся. Пит Анайя подтверждает это: «Шериф Уилкокс был напуган, потому что он расследовал это дело. Он и допрашивал меня и Рубена и еще одного».

Я попросил его вспомнить, что точно сказал шериф Уилкокс, и Пит ответил: «Он просто сказал, чтобы мы молчали, а то попадем в беду. И я его спросил: „Из-за чего?“ — „Из-за того, что случилось на базе с вами, сенатором и Рубеном“. Поэтому я сказал ему, что не знаю, что произошло; единственное, что случилось, так это то, что я там был, но я ничего не видел. Потому что я не видел маленьких людей, я не буду врать тебе. Я говорю только то, что слышал от сенатора и медсестры».

До сих пор Пит Анайя нервничает по поводу того, что произошло, и в то же время не знает, что толком случилось. Трудно было понять, каким образом к этому делу была причастна медсестра. Возможно, она и была ключевой фигурой в истории, которую рассказал Дэннис. (То, что впоследствии рассказал Анайя, позволяет предположить, что это — одна и та же особа.) Потом я попросил Пита Анайя более подробно рассказать о том, что видел губернатор Монтойя и как он прореагировал на увиденное им внутри ангара.

«Ну, он вышел оттуда… вышел напуганным. Он сказал, что увидел двоих маленьких людей с большими головами… один из них был все еще жив. Они лежали на полу, он вышел и сказал, что оба находятся там, а один — жив. Он был так напуган, когда вышел оттуда, а мне и Рубену не позволили входить внутрь. Там было полно офицеров, военной полиции, но мне не хотелось к ним приближаться. Потом вышла медсестра. Я знал эту сестру по Офицерскому клубу и спросил ее, не пустят ли нас внутрь. Она сказала: „Пит, ты сам не захочешь на это смотреть“, и потом я ее больше никогда не видел».

Упоминание о медсестре, которая посещала Офицерский клуб, а затем исчезла, совпадает с рассказом Дэнниса. Заинтригованный тем, что она могла быть той же медсестрой, о которой говорил бывший работник похоронного бюро, я попытался заставить Пита Анайя вспомнить несколько подробностей об этой молодой женщине.

«Она была по-настоящему милой женщиной, — вспоминал он. — Она была похожа на мою жену. У нее были прекрасные волосы. Однажды на празднике Халоуин я танцевал с ней. Это было до того, как произошел этот случай. Мы с ней дружили. Она иногда заходила к нам на кухню, но я забыл ее имя. Красивая женщина».

Опять-таки не исключено, что мужчина врал или, каким-то образом услышав рассказ Дэнниса, стал развивать собственные фантазии на ту же тему. Но, с другой стороны, это предполагает наличие дара сочинительства, что не кажется правдоподобным в данном случае. Не было для этих фантазий и очевидного мотива, а Пит Анайя казался честным и правдивым. Его жены в то время не было на базе, и сначала она не верила рассказам мужа, но теперь она верит ему и не допускает, что ее муж мог сочинить этот рассказ.

«Моя жена мне не поверила. Она заявила, что мы врем. Но я говорил ей: „Нет, нет, мы не лжем“. Я действительно сам все видел. Они не видели, а я видел. Никто не хотел нам больше верить».

Я спросил миссис Анайя, что она помнит о том дне. Она ответила, что помнит, как ее муж вернулся вместе с братом и губернатором. «Муж был очень возбужден и сказал мне, что сенатор остался в машине. Он сказал, что сенатор хочет поговорить с нами… Тот обычно заходил к нам, когда приезжал в город. Поэтому я вышла из дома, губернатор казался напуганным. Он сказал мне: „Знаете в чем дело? Я увидел нечто такое, чего я никогда прежде не видел в жизни“. Позже мой муж мне рассказывал, что сенатор увидел двоих маленьких людей, один из них был мертв, а другой — жив». Я спросил миссис Анайя, поверила ли она своему мужу и губернатору… В конце концов они признались, что немного выпили. Может быть, они немного выпили и сильно преувеличили увиденное. Она подтвердила, что они пили, но упорно отрицала, что они были пьяны. «О, нет, нет, нет, нет! О, нет! Он не был пьян. Он был совершенно трезв, когда приехал сюда. Они стали пить, когда пришли в дом…»

«Я поверила ему, — продолжала она, — потому что они были добрыми друзьями, и я знала, что они не будут врать, сенатор был надежным человеком, и я верю каждому его слову». К концу дня, который я провел в семействе Анайя, приехал брат Пита, Рубен. У него нашлось время для того, чтобы изложить мне свою версию событий.

"Ну, во-первых, я был единственным, у кого… Ведь, это была очень закрытая база… У меня одного был пропуск на базу. Сенатор Монтойя, в то время он был помощником губернатора, приехал и попросил отвезти меня немедленно. Он подчеркнул: «немедленно». А я еще удивился: «А какого черта спешить?» Он мне ответил: «Ты должен поторопиться и захвати с собой Пита». Его голос по телефону казался взволнованным. Я приехал и сказал Питу, что мы захватим Монтойя по пути. У меня было двое приятелей, которые жили неподалеку… Один живет за дорогой в двух кварталах отсюда. Мы подъехали к базе, а военная полиция нас не пускала, но я им сказал, что мне надо, и двое моих знакомых были со мной, они могли быть в моей машине с пропуском, я имел разрешение. Поэтому я захватил их, чтобы вместе с ними встретить помощника губернатора Монтойя. Он был в это время в ангаре. Военная полиция провела нас туда. Я поставил машину не рядом с ангаром, а в полуквартале от него. Я еще спросил себя, что, черт возьми, здесь происходит? А потом, когда военные полицейские ушли, я подвинул машину поближе к входу в ангар. В это время ворота ангара открылись, и вышел сенатор. Он сказал: «Поехали отсюда к черту!» И он даже бормотал слова молитвы. А я спросил: «В чем проблема?» И тут выбежала медсестра, крупная блондинка. Я думаю, она была примерно метр семьдесят ростом. И она говорит: «Этого не может быть! Этого не может быть! Один двигается!»

«Поэтому, естественно, я захотел узнать, что там двигается. Я увидел два тела, покрытые белой простыней, но тела были слишком малы, чтобы принадлежать взрослым мужчинам… Одно тело было не покрыто, оно двигалось. Я сказал: „Какого черта тут происходит?“ И спросил медсестру: „Кто они?“ Она ответила: „Они не из этого мира“. И это было так. И потом Монтойя пошел к машине, он был так напуган, что сел между двоих парней на заднее сиденье, то есть между мной и моим приятелем. В то время он просто повторял то, что увидел, и мы выехали с территории авиабазы. Приехали к дому. Я сказал, что ему следует выпить. У меня была бутыль „Джима Бима“, знаете, такая квадратная бутыль. И он просто взял и стал лакать виски из горлышка, буль, буль, буль, и выпил две трети, а потом бухнулся на постель и отключился».

Рассказ Рубена Анайя отличается от рассказа Пита в одном важном моменте: Рубен утверждал, что одно из тел было живым. Хотя есть и другие рассказы, в которых говорится об одной оставшейся в живых жертве катастрофы, в описаниях есть противоречия. Возможно, что Рубен просто приукрашивал свой рассказ. И все же самым важным в его рассказе было то, что он подтверждал в общих чертах рассказ его брата. Я стал настаивать на том, чтобы он подробнее рассказал мне о том, что видел сенатор. «Ну, он мне сказал, что не знает, что это такое», — говорил Рубен. Тут он произнес новое для меня слово — они не были «землянами», или что-то в этом роде. Я спросил его: «Кто же они, чёрт побери?» Он ответил: «Я не знаю! Они меньше, меньше меня, а я довольно маленький! А их глаза как слезы!» И он стал двигать своими глазами. «У них маленький нос, а рот едва различим, то есть когда они лежали». Тут я опять спросил: «Кто же они, чёрт побери?» Он ответил: «Я не знаю. Я не знаю, кто они. Я не знаю». Он очень, очень нервничал".