поверить, что из тебя получится неплохой защитник, но что с твоей спутницей? ― продолжал Бэнт.
— В каком смысле? — Спросил Рант. Хард достаточно научился читать людей, чтобы заметить лёгкую волну обеспокоенности в голосе незнакомца.
— Она может говорить? Почему она скрывает своё лицо? — продолжал спрашивать дед. Его голос оставался таким же дружелюбным и мягким, но в нём отчётливо читалось подозрение. Бэнт не любил иметь дела с подозрительными личностями.
— Да, просто у моей спутницы недуг, но не волнуйтесь, это не заразно, — ответил Рант.
Хард заметил, как Виоль чуть пошевелилась под плащом.
— Я не больна, — заявила девушка.
Хард, наконец, определил акцент Ранта, иссоргский, а всё благодаря Виоль, у которой акцент оказался куда заметнее. Иссоргцы говорили почти также, как и жители Аданака, плавно и размеренно, но иногда некоторые слова произносили твёрже, грубее. Скорее всего, влияние Ильинса, оттуда люди рубили словами, как топором.
— Дед, я бы их не брал… — шепнул Хард, высовывая голову. Но Бэнт лишь цыкнул на него.
— Она такой же мастер меча, как и я, — поспешно продолжил Рант. — Но Виоль была ранена в битве с некромантом и теперь вынуждена скрывать внешность. Виоль, сними капюшон.
И она сняла. Хард впервые увидел такие белые и лёгкие, словно снег, волосы. А лицо было будто выточено из мрамора, при этом читалась в чертах строгость и суровость. Внешне Виоль выглядела не на много старше Харда, сложно было сказать, но, как ему казалось, младше Ранта.
«Неужели уже в таком возрасте эта девушка смогла сразится в битве с некромантом и выжить? Но каким, неужели тем самым? Нет, вряд ли. Кто вообще мог бы выжить после встречи с ним?»
Хард мотнул головой отгоняя глупые мысли. На смену им пришла подозрительность.
— Хорошо, я согласен, мы направляемся в Равин, вы будете сопровождать нас весь путь?
— Да.
Хард моргнул и покосился на деда, не понимая, почему тот так поступил. Бэнт ведь разбирался в людях, а эти двое подозрительные. Им неделю ехать до Равина вместе, вдруг попутчики окажутся опасными?
* * *
Странности начались на следующий же день. Хард с дедом часто останавливались в деревнях и распродавали оставшийся товар. Виоль всегда оставалась в повозке, Рант бывает выходил и разговаривал с людьми. Однажды он принёс Виоль какие-то тряпки, в другой раз Хард подслушал часть разговора попутчиков.
— Ты не можешь вести себя более непосредственно? — говорил Рант. — Всегда сидишь и молчишь, ты не видишь, как они на тебя смотрят?
— А что я должна делать?
— Я не знаю. Просто… — тут он замолчал, потому что заметил Харда.
Виоль действительно мало разговаривала, Рант же, наоборот, всячески старался произвести впечатление лучшего попутчика в мире, словно пытался уравновесить нелюдимость Виоль.
— Почему ты их взял? — как-то спросил Хард у деда. — Странные они какие-то.
Бэнт почесал бороду, всматриваясь в лицо внука, после чего кивнул.
— Да, но я разбираюсь в людях лучше, помнишь тот случай с мельником?
Хард хорошо помнил. Мельник попросил подвести до ближайшей деревни. Хард сразу увидел странность в его движениях, в бегающих глазах, заметил нож в сапоге. Но Бэнт взял его, а позже оказалось, что мельник просто волновался за дочь в соседней деревне, ему принесли весть, что пол деревни сгорело в пожаре, вот и помчался к дочери. А нож вообще не при чём, это всего лишь старая привычка мельника носить нож в сапоге. Бэнт в тот раз заметил больше, а именно обратил внимание на одежду и частички муки.
— И ты точно в них уверен? — уточнил Хард.
Бэнт потрепал его по голове, как делал в детстве, но Хард недовольно отстранился, приглаживая свои вьющиеся непослушные волосы.
— Уверен. Не знаю, куда они бегут или от кого, но они хорошие люди. Ты проницательный, но видишь только странности и опасности, научись видеть в людях хорошее.
Хард кивнул, Бэнт действительно хорошо видел людей, а потому юноша не стал спорить.
И всё же Хард продолжал присматриваться к странным попутчикам. Он заметил, что эти двое таскали какие-то предметы в одинаковых мешочках. А кем они были друг для друга? Уж точно не возлюбленными, не было в их отношении той нежности и взглядов. Напротив, иногда посматривали на другого с явным недоверием, а иногда сидели рядом, как старые друзья, которым ведома общая тайна.
Однажды Хард заметил, как Рант передал Виоль длинный нож.
— Мало ли что, сама знаешь, твоего оружия сейчас тут нет.
Пусть Хард не уловил скрытый смысл, но он точно был. Торговец заметил это по взгляду Ранта и кивку Виоль.
Поздно вечером Бэнт и Рант о чём-то беседовали на козлах. Хард устроился на ящиках в фургоне. Виоль сидела здесь же, капюшон был низко опущен.
— Привет, — сказал Хард, переместившись ближе к девушке.
— Привет, — ответила она.
— Почему ты не снимаешь капюшон даже здесь, где тебя не видят?
Виоль пожала плечами.
— Мне неудобно так разговаривать, когда я не вижу собеседника.
Тогда Виоль сняла капюшон и посмотрела на Харда.
«Какие у неё голубые глаза. Никогда не видел такого цвета,» ― мельком подумал он.
— Значит, вы с Рантом друзья?
Виоль несколько секунд молчала, а потом кивнула.
— Ты не очень любишь говорить, да?
— Я… Я не знаю, о чём говорить.
— А вот твой друг знает. Он постоянно говорит. Я иногда хочу, чтобы у него язык заболел, и он хоть секунду помолчал, — Хард улыбнулся, а Виоль вдруг улыбнулась в ответ, но улыбка сразу соскользнула с её лица. А Харду захотелось ещё раз рассмешить эту странную девушку.
Он начал копаться в мешках, после чего нашёл нужный, улыбнулся и зачерпнул рукой семечек подсолнуха, протянул горсть Виоль. Она взяла и их руки на секунду соприкоснулись, рука Виоль была холодной, словно лёд.
— Тебе холодно? Но тут же тепло…
Её лицо стало печальным.
— Нет, мне тепло, это… это нормально для меня.
— А, прости, я дурак, это из-за некроманта, да? Он же зацепил тебя заклинанием или вроде того. Должно быть, ты сильно их ненавидишь. А ведь один из них вообще стал королём Иссорга, подумать только… Некромант, да стал королём. — Он задумался. Её иссорский акцент, сражение с некромантом… Нет, не может быть. — Только не говори, что дралась с самим королём Иссорга?
Последний вопрос
