Я начинаю.
Я сосредоточиваюсь на запуске в нем двух усиливающих циклов. Один очень прост: он стремительно повышает кровяное давление. Если его не сдержать, уже через секунду созданная мной замкнутая система доведет давление до уровня инсульта - возможно, до трехсот на двести - и взорвет капилляры мозга.
Рейнольдс реагирует мгновенно. Хотя из нашего разговора ясно, что он никогда не исследовал применение обратных биологических связей на других, он понимает, что происходит. И тут же он уменьшает частоту сердцебиения и расширяет все сосуды тела.
Но есть и другая, более хитрая петля, моя настоящая атака. Это оружие я изобрел, как только начал поиски Рейнольдса. Данный цикл заставляет его нейроны производить огромное количество противоположных нейротрансмиттеров, мешающих друг другу передавать нервные импульсы в синапсах, пресекая таким образом мозговую активность. Эта петля гораздо мощнее первой.
Пока Рейнольдс парирует первую атаку, он испытывает легкое ослабление концентрации, замаскированное ростом давления. Секундой позже его тело само начинает усиливать эффект замкнутой цепи. Рейнольде потрясен ощущением помутнения мыслей. Он ищет механизм: скоро он определит его, но тщательно исследовать его у него не получится.
Как только функции его мозга снизятся до общего уровня, я с легкостью смогу манипулировать его сознанием. Техника гипноза вынудит его извергнуть большую часть информации, которой обладает его продвинутый разум.
Я изучаю его эмоции, выдающие упадок его интеллекта. Возвращение на более раннюю стадию очевидно.
И вдруг все прекращается.
Рейнольде в равновесии. Я ошеломлен. Он сумел разорвать усиливающую петлю. Он остановил мое самое изощренное - и самое оскорбительное - нападение.
Следующим шагом он исправляет нанесенный ему ущерб. Даже с ослабленными возможностями он способен скорректировать баланс трансмиттеров. Несколько секунд, и Рейнольде полностью оправился.
Я тоже прозрачен для него. Во время нашей беседы он установил, что я изучал усиливающие циклы, и, пока мы общались, извлек из моего сознания общее представление о них так, что я даже не почувствовал. Затем, наблюдая за моей атакой в действии, он выяснил, как обратить ее эффект. Я восхищен его проницательностью, его скоростью, его хитростью.
Он признает мое мастерство.
‹Очень интересная техника; и подходящая, учитывая твой эгоцентризм. Я ничего не замечал, пока…›
Внезапно он выдает совсем другую соматическую характеристику, я узнаю ее. Он пользовался ею три дня назад, подойдя ко мне сзади в бакалейной лавке. Там было полно народу; рядом со мной стояла старуха, со свистом дышащая через фильтр, и обколотый тощий подросток в жидкокристаллической футболке с колеблющимися психоделическими разводами. Рейнольдс скользнул мне за спину, концентрируя сознание на стенде с порножурналами. Наблюдение не дало ему информации о моих усиливающих петлях, но снабдило его более подробной картиной моего разума.
Эту возможность я предвидел. Я перекраиваю свою психику, внедряя в нее случайные элементы для непредсказуемости. Уравнения моего сознания теперь мало походят на те, что описывали мой прежний разум, подрывая любые допущения, которые мог сделать Рейнольде, и сводя на нет любое его оружие, рассчитанное на конкретную личность.
Я воспроизвожу подобие улыбки.
Рейнольдс улыбается мне в ответ.
‹3адумывался ли ты когда-нибудь…› - И вдруг он проецирует лишь тишину. Сейчас он заговорит, но я не могу угадать, что он скажет. И тут он шепчет: - ‹…о командах саморазрушения, Греко? ›
Он говорит это, и пробелы его модели в моем сознании сейчас же заполняются и переполняются, выводы окрашивают все, что я знал о нем. Он имеет в виду Слово: выражение, которое, будучи произнесенным, уничтожит разум того, кто его услышит. Рейнольдс утверждает, что этот миф - правда, что в каждом сознании скрыт такой спусковой крючок; что любого человека одно слово может превратить в идиота, безумца, кататоника. И он говорит, что знает это слово. Мое Слово.
Я мгновенно отключаю сенсорный вход, перенаправляя поток сигналов в изолированный буфер кратковременной памяти. Затем создаю симулятор собственного сознания, чтобы получать информацию и поглощать ее со сниженной скоростью. Как метапрограммист, я могу отслеживать уравнения имитации не напрямую. Только после того, как безопасность сенсорных данных подтвердится, я получу их по-настоящему. Если модель разрушится, мой разум останется обособлен, и я восстановлю все шаги, ведущие к краху, и извлеку из них ориентиры, в соответствии с которыми перепрограммирую свою психику.
Я все устроил к тому моменту, как Рейнольдс закончил произносить мое имя; следующей его фразой вполне может стать команда на ликвидацию. Теперь я получаю входную сенсорную информацию со стадвадцатимиллисекундной задержкой. Я перепроверяю свои исследования человеческого сознания, ищу свидетельство, которое подтвердило бы его утверждение.
А тем временем я отвечаю ему легко, небрежно:
‹Валяй, наноси свой лучший удар.›
‹Не беспокойся; он не вертится на кончике моего языка. ›
Поиск что-то дает. Я ругаю себя: обнаруживается неприметная задняя дверь в строении психики, на которую я не обратил внимания за неимением нужного склада ума. Если мои приемы можно воссоздать самоанализом, его оружие способен породить лишь оператор.
Рейнольде знает, что я выстроил защиту; или его спусковая команда способна обойти ее? Я продолжаю устанавливать природу приказа и его последствия.
‹Чего ты ждешь?›
Он уверен, что дополнительное время не поможет мне установить эффективную защиту. ‹Догадайся.›
Какая самоуверенность. Неужели он действительно так легко может играть со мной?
Я добираюсь до теоретического описания эффекта спусковой команды для нормалов. Существует общая команда, способная превратить субкритическое сознание в tabula rasa [22], но для продвинутого разума требуется неопределенная степень индивидуального приспособления. Уничтожение имеет характерные симптомы, о которых меня предупредит мой симулятор, но эти симптомы поддаются исчислению. По определению команда ликвидации есть специфическое уравнение, выходящее за пределы моего представления; развалится ли мой метапрограммист, диагностируя состояние модели?
‹Ты опробовал команду ликвидации на нормалах?›
Я начинаю вычислять, что требуется для генерации настроек команды.
‹ Однажды, в качестве эксперимента, на наркодилере. Потом уничтожил улики ударом в висок.›
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
