— А куда ты идешь? — подаю голос, когда он замедляет шаг, чтобы я успела нагнать его.
— Другой подъезд?
— Нет, это мой подъезд, всё правильно. Только не помню, чтобы приглашала тебя.
— Я хочу довести тебя до входной двери, чтобы точно знать, что ты в безопасности.
— Хорошо, — киваю. — Ты забыл отдать мне ключи.
Я протягиваю ладонь и жду, когда ключи от машины вернутся ко мне.
— Ты совсем мне не доверяешь?
— Нет, просто люблю, когда всё на своих местах.
— Да? — он вскидывать брови. — Значит ты пригласишь меня к себе?
— Что? Причем здесь это?
Север лишь усмехается, возвращая мне ключи, и идет дальше. Я открываю дверь подъезда и предпринимаю попытку засчитать, что я оказалась в безопасности, именно здесь, но Север непреклонен. В лифте неожиданно становится душно. Или я начинаю нервничать? И подозревать свое подсознание в плохом, ведь я только делаю вид, что противлюсь ему, а сама веду его к своей квартире.
Что у меня с головой?
Вообще чертовски сложно спорить с мужчиной, который только что защитил тебя (ну ок, твою машину) и довольно эффектно раздал ссадины двум недоумкам. За меня не так уж часто вступались, да и грубая сила — лучший афродизиак. Я догадывалась, что Север чертовски силен, но увидеть рыцарский турнир собственными глазами — совсем другое дело. Он не раздумывал ни секунды, бросился в темноту и тут же начал действовать. То, что разозлило меня на мрачном пятачке, где я припарковала машину, теперь кажется привлекательным. И сексуальным, черт возьми!
Его решительность, сила, хладнокровие.
Где мне взять столько сил, чтобы противиться ему?
— Ты живешь одна?
Я поднимаю глаза на Севера. Он первым выходит из лифта и поворачивается ко мне корпусом.
— Да, я живу одна.
— Не страшно? Многие девушки боятся темноты.
— Ты знаток девушек?
— Я знаю, как выгляжу, и что ты подумала обо мне. — он прячет хитрую улыбку. — Что родился в золотой колыбельке и с детства привык к роскоши и вседозволенности, да?
Я киваю.
— Ты угадала. Я родился в богатой семье, жил как хотел, привык к большим деньгам и никогда не задумывался, что будет завтра. Трахал моделей, разбивал дорогие тачки, бесил отца, когда попадал в новости. Все так, — он делает паузу. — Но дерьма я тоже хлебнул.
— А вот это по тебе не скажешь
— Ты просто не видела меня настоящего. Это всего лишь пиджак, — он проводит широкой ладонью по воротнику. — Я решил начать новую жизнь и примеряю разные фасоны. Наверное, я сейчас похож на своего брата. Я работал с ним, был правой рукой и крутился в его бизнесе.
Север идет рядом и улыбается другой улыбкой. Задумчивой и сокровенной.
— Я отвечал за безопасность в его делах много лет. Может, поэтому мне так надоело осторожничать.
Он резко разворачивается, когда мы подходим к моей двери.
— Тебе не надоело осторожничать? Чего ты боишься? Что такого ужасного произойдет, если утром ты проснешься со мной?
Я не готова к его вопросам. И внезапной честности. В горле пересыхает, и я могу лишь смотреть в его зеленые глаза.
— Тебе не нужно бояться меня. Тебе уж точно нет.
Его глаза полыхают короткой вспышкой и я верю, что есть много людей, которые как раз боятся его. В памяти всплывают отрывки наших разговоров, когда он говорил, что его ищет полиция и что его тело покрыто шрамами, всё это вдруг собирается в пазл и оглушает меня.
Но не пугает.
— Я хочу тебя, — Север поднимает ладонь и дотрагивается до моего лица, по-мужски уверенно и точно. — Не как развлечение или игрушку. Нет.
Я смотрю на его крепкие пальцы с очерченными костяшками и проигрываю. Представляю, как они уйдут ниже, пройдутся по моему телу, заостряя изгибы, сжимая меня с силой и сводя с ума умелой лаской. Он же может, он точно знает, как нужно касаться женского тела. Это легко прочитать в его почерневших глазах.
— Хватит, Юля. Я больше не могу, это чертова пытка...
Он тянется ко мне и выбивает все сомнения прочь жарким поцелуем. Север всего мгновение тратит на примерку, но следом углубляется и проталкивает язык между моих губ. Я выдыхаю и наталкиваюсь на стенку, к которой он тут же прижимает меня. Накрывает собой и изводит горячим телом. Я не бьюсь, чтобы не наталкиваться на тугие мускулы, но и дышать страшно. Я вот-вот сдамся, пошлю всё к черту и разрешу ему запустить дьявольские пальцы под одежду.
— Впусти меня.
Север вновь целует меня и сжимает мою ладонь, в которой я держу связку ключей.
Глава 10
Я выпускаю ключи из ладони и Север открывает замки. Он пропускает меня вперед и заходит следом. Я не оборачиваюсь, чувствуя, как он тоже останавливается. Словно боится меня спугнуть.
— Смотри, я в твоей квартире, и небо не обрушилось, — подшучивает он.
И правда, конец света не наступил.
Север кладет ладони на мои плечи и тесно проводит, поглаживая. Надвигается сзади и дает опереться на себя, на свою крепкую грудь. Его размеренное дыхание приходит осязаемым теплом, оно струится по моим волосам и подсказывает путь его губам. Север идет ниже и собирает прядки моих волос, чтобы добраться до лица. Он целует мои скулы, уголки губ, а потом поднимает руку и зажимает подбородок. Поворачивает к себе и…
— Север, — я останавливаю его, сжимая длинные пальцы.
— Снова тороплюсь?
Я киваю и запрокидываю голову, чтобы получше разглядеть его глаза. Я прекрасно знаю, какой он горячий и сексуальный, и как классно целуется, но вот какой он настоящий? Он сам заговорил об этом, когда намекнул, что я не знаю его и делаю поспешные выводы по его внешности. Так какой он? Под итальянским пиджаком, подогнанным точно под спортивную фигуру.
— Знаешь, о чем я сейчас подумала? Ты как-то бросил вскользь, что год провел в инвалидном кресле. Это правда?
— Да.
— Ты попал в аварию?
— Под каток, — он странно улыбается, хотя глаза грустнеют и напитываются холодом.
— Нет, скажи правду. Не отшучивайся, а скажи, как было на самом деле.
Я разворачиваюсь в его руках и подношу руки к мужской рубашке. Белые пуговицы царапают подушечки пальцев, но я нажимаю сильнее и, не раздумывая, распускаю первую. Я хочу увидеть его тело. Те шрамы, о которых он говорил.
— Не молчи, Север. Ты такой красноречивый, когда изысканно домогаешься, а как отвечать на мои вопросы, так сразу пауза.
— Хочешь залезть мне в душу?
— Примерно так же, как ты мне под блузку.
Я произношу слова с легкой усмешкой и меня совершенно не смущает, что сейчас именно я расстегиваю его рубашку. Я уже дошла до третьей пуговицы и вижу знакомый медальон, который снова повернут той стороной, на которой написано “Север”.
— Север, — я зову его, напоминая, что до сих пор жду ответ.
— Я могу справиться с двумя-тремя парнями, но против толпы сил не хватило.
— Тебя избили?
И избили так, что он не мог встать на ноги год? Что за звери, что за бизнес брата, в котором он крутился. . .
— Не надо, — он сковывает мои руки мягкой силой. — Ты побледнела, тебе не нужно пока смотреть.
Я потеряно смотрю на него и не могу состыковать его холеную внешность со словами, которые он произносит.
— Это в прошлом. Я вышел из грязных дел, оставил полулегальный бизнес брата и не хочу назад. Я бы мог рассказать тебе другую историю, придумать обычное ДТП и ни слова правды, но я не хочу врать тебе. Не хочу строить из себя другого человека. Я такой, Юля.
— Значит ты не шутил, когда говорил, что в розыске.
Он качает головой.
— И ты так просто говоришь об этом? Я же чужая тебе…
— Тебе страшно сейчас? — он подносит ладонь к моему лицо и обводит по контуру, лаская. — Если бы я чувствовал, что ты боишься меня, я бы сразу ушел.
Я совершенно сбита с толку. Я должна оттолкнуть его, но вместо этого чувствую, как нас тянет друг к другу. Прочно и безнадежно, этому невозможно противиться. Я всю жизнь была осторожной и рассудительной, порой самой настоящей занудой, но сейчас фирменное благоразумие отказывает мне. Его вызывающая честность действует на меня.
