Глава 4
Итальянский флот: корабли и экипажи
§ 1. Корабли
Эскадры империи унаследовали и использовали во все время своего существования тип военного корабля, который невозможно обнаружить в современных флотах. Это была удлиненная, невысокая боевая галера, судно, фактически имевшее решающее преимущество в том, что его движение основывалось на единственном контролируемом источнике энергии, существовавшем в античном мире.[169] Поскольку весельная галера не зависела от ветров, которые в Средиземном море более благоприятны, чем в Атлантике, и могла поэтому выполнять свои коммуникативные и транспортные функции более удовлетворительно во время самого сражения, для которого боевой корабль был предназначен изначально, его превосходство над парусным кораблем возрастало еще больше. В данном случае галера становилась управляемым снарядом, бьющим тараном, движения которого были достаточно быстрыми и резкими.
У древнего боевого корабля были также определенные роковые недостатки. Сила гребцов была ограниченной и быстро истощалась, корпус и оборудование галеры делались легкими, насколько возможно, а свободное пространство было суженным до крайности. Поскольку древние корабелы имели в своем распоряжении лишь дерево и веревки, боевые корабли не могли превышать определенных размеров, иначе их кили сломались бы в штормовую погоду. Самые большие корабли составляли в длину меньше двухсот футов (61 м), а dekeres Антония в сражении при Акции возвышался над водной поверхностью всего лишь на десять футов.[170] В результате древние галеры не были ни особо мореходными, ни даже устойчивыми. Современный ученый не зря сравнивал греческий вариант галеры с гоночной весельной лодкой, римские боевые корабли, построенные более капитально, не были тем не менее прочнее. Лукан упоминает галеру в битве при Массилии в 49 году до н. э., которая опрокинулась, когда все члены экипажа перебежали к одному фальшборту.[171] Насколько позволяют судить скудные свидетельства, fabri navales (рабочие команды) и architecti (конструкторы) на верфях Равенны и Мизенума продолжали строить тяжелые суда, пригодные для римской абордажной тактики. Тем не менее в правление Нерона значительная часть Мизенского флота погибла из-за шторма у города Кумы.[172]
Соответственно, римские, как и греческие, корабли не могли находиться в море долгое время. Опасным было даже небольшое волнение моря, и в любом случае команда быстро утомлялась в тесных кубриках. Кроме того, уставали гребцы, а во время долговременных переходов они работали, видимо, сменами, из-за чего галера передвигалась крайне медленно. При благоприятном ветре ставили мачту с большим прямым парусом в дополнение к малому парусу на носу. Зимой непрочные суда за неимением лага, компаса и секстанта обычно стояли на приколе, хотя более прочные и надежные торговые суда империи отваживались порой выходить в море в зимнее время.[173] В античный период блокада и осада с моря редко приносили, таким образом, успех. В период, рассматриваемый нами, особенности галеры диктовали необходимость устройства вспомогательных стоянок и наличия флотов провинций в тех секторах Средиземноморья, которые требовали особого внимания. В целом преимущества галер кажутся с точки зрения сегодняшнего дня почти ничтожными по сравнению с недостатками, но в Средиземноморье этих преимуществ было вполне достаточно, чтобы пользоваться ими до появления паровых судов.
В рамках общей классификации галер корабли имперских флотов специализировались на основе функций и мощи как различные типы, которые копировались главным образом из греческого морского опыта. В надписях обнаруживаются на самом деле только греческие названия – trieres (триеры), quadrieres (квадриеры), penteres (пентеры).[174] Точное значение этих названий долго обсуждалось, но, поскольку проблема мало значит в данном контексте, будет достаточно краткого описания нескольких типов кораблей в моем понимании.[175]
Типовой военный корабль древнегреческого флота и времен Римской республики – penteres, или квинквирема – утратил свое преобладание после битвы при Акции, но продолжал использоваться в небольших количествах в Мизенском и Равеннском флотах. Появляется также quadrieres или квадрирема, и в довольно значительном числе.[176] В квинквиреме (пентере), видимо, было пять рядов больших весел. В квадриреме было четыре ряда весел, в триреме (триере) – три ряда весел. В Мизенском флоте имелось одно большое судно hexeres Ops. Доказательства этого, обнаруживаемые в Риме, Остии и Мизено, предполагают, что это был имперский флагман.[177] Экипажи этих более крупных кораблей были значительно многочисленнее, чем экипажи трирем, так личный состав квинквиремы под командованием Гая насчитывал четыреста гребцов.[178]
Превалирующее толкование битвы при Акции как победы либурн (то есть боевых кораблей с одним рядом весел), о чем уже говорилось, влечет за собой одинаково неприемлемый вывод, будто Август и его преемники использовали в имперских флотах исключительно «легкие одномачтовые суда».
На самом деле надписи показывают, что большую часть кораблей итальянских флотов составляли триремы. Они вернули себе роль, которую играли в греческих флотах V и IV веков до Рождества Христова. У Афин этот тип корабля (триера) имел в длину 40–45 м, в ширину до 6 м, осадку 2,5 м и водоизмещение до 230 тонн. По бортам находились 150–170 весел в три ряда по высоте, а экипаж состоял из 150–170 невооруженных гребцов, 12–16 матросов и от 18 до 50 воинов для абордажного боя.[179] Гребцы каждой группы, видимо, располагались на судне в шахматном порядке внутрь и кверху, а также к корме. Столь сложное расположение экономило пространство. Возвращение к триреме (триере), где каждый человек греб одним веслом, выражало больший упор на мастерство гребца в имперском флоте. Судя по итальянским галерам в начале периода модернизации, трирема была также эффективнее, чем более крупные суда другого типа.[180]
По существу, мизенская трирема почти не изменилась по сравнению с триерой Афин времен Перикла. У основания носа торчал таран из дерева и бронзы. Теперь, когда наступила эра отсутствия морских сражений, он был почти бесполезен. Над тараном выдавалась надстройка (proembolium) с вырезанным изображением животного или каким-либо символом. Она увеличивалась в объеме на высоком завитке, как это было у этрусков. По бокам от носа виднелись мистические глаза, античный знак военного корабля и другие резные фигуры. Эти последние обычно указывали на название корабля. Им могла быть великая река – Rhenus, Danuvius, Euphrates, Padus (Рейн, Дунай, Евфрат, По) – или название божества, абстрактной добродетели – Cupido, Concordia, Pax, Libertas, Iustitia, Pietas (Купидон, Конкордия, Мир, Свобода, Справедливость, Благочестие) – или имя героя и даже далекая память во славу Афин – Salamina и Athenonice.[181] Палуба за носом располагалась низко, мачта устанавливалась и убиралась. У носа находилась другая мачта меньшего размера с наклоном вперед. Ют несколько возвышался над средней частью судна и был средоточием команды корабля. Там располагался кормчий, tutela или изображение покровительствующего кораблю божества, а иногда каюта триерарха.[182] Над кормой изгибался высокий ахтерштевень или aplustre из четырех-пяти расходящихся осей, на которых могли быть закреплены флаги или фонари. С каждого борта кормы было опущено в воду рулевое весло.[183] Кроме рулевого весла имелся якорь.
Военный корабль другого класса, использовавшийся в имперских флотах, либурна, отличается от этих трирем, квадрирем и квинквирем тем, что liburna выражает не способ гребли, но скорее модель конструкции. Корабль, первоначально эксплуатировавшийся пиратским племенем Далмации, либурнами, видимо, напоминал древний греческий pentekontor (пентеконтор), но в период поздней республики он превратился в бирему. Либурны появляются в итальянских флотах в ограниченных количествах. В эскадрах провинций это был, очевидно, распространенный тип, и речные суда на колонне Траяна с их отчетливыми двумя рядами весел, вероятно, относятся к либурнам.[184] Отличительные признаки конструкции либурны, к сожалению, неясны, за исключением того, что она была быстроходным кораблем. Видимо, каким-то неясным способом эту конструкцию использовали в более крупных кораблях, ибо Тацит и Светоний стремились использовать это название как понятие корабля в широком смысле. Это сравнение утвердилось окончательно только у авторов поздней империи.[185]
