чековых книжек явствовало, что некоторые из таких единовременных выдач без расписки доходили до ста тысяч рублей».
– Тесные связи Ленина с заводом «Сименс», членом правления которого состоял казначей партии большевиков – Красин [29]. Отделение концерна «Сименс» на юге России было закрыто по подозрению в шпионаже ещё до Февраля.
– В секретном справочнике английской разведки 1916 года было сказано: «Бывший австрийский консул во Флоренции Пельке фон Норденшталем после объявления войны Италией переехал в Швейцарию. Там он специально вербовал политических деятелей для работы в пользу Центральных держав. Одним из привлеченных им для такого рода деятельности был Чернов». Чернов (103) – один из соглашателей в Советах, имевший тесные связи с большевиками. Лично участвовал в освобождении Троцкого из-под ареста. Также в тесных контактах с большевиками замечен Либер (47). Другие участники контактов с немцами, получавшие от них деньги – в том числе и для Чернова: эсеры Натансон (358), Камков-Кац (325), Зайонц-Хаимов [30].
Таким образом, связи большевиков и некоторых активных «революционных демократов» были достоверно установлены. Выяснение деталей этих связей требовало масштабных следственных действий, которые не состоялись, поскольку были свернуты по инициативе Керенского, уволившего министра юстиции Переверзева (101), за «несвоевременную» публикацию материалов. Между тем, именно эта публикация переломила настроения в Петрограде во время событий 3–4 июня 1917 года.
Если прямых доказательств, что большевики были немецкими «шпионами», к нашему времени не сохранилось (как некоторые думают), то это не означает, что их не было. Кроме того, в условиях войны никто и не должен был в судебном порядке предъявлять доказательства и иметь при этом прямые улики. Достаточно было косвенных улик, которые попали в руки контрразведки и были опубликованы в июне 1917 года. По убеждению контрразведчиков, да и в целом разумных людей, добытых улик было достаточно, чтобы как минимум держать всех большевистских лидеров под замком до конца войны. А лучше бы их было расстрелять по приговору военно-полевого суда. Что этого не было сделано – историческая случайность. Возможно, обусловленная таким малозначительным обстоятельством, что Ульянов-Ленин в гимназические годы был воспитанником Федора Керенского, сын которого мог не разделять радикализма большевиков, но и не противился ему, стараясь лавировать между противостоящими силами, среди которых он больше боялся сил реставрации, а большевиков недооценивал.
В своих воспоминаниях «Россия на историческом повороте» А. Ф. Керенский писал: «Для того чтобы помешать Австрии подписать сепаратный мирный договор, немцам нужен был переворот в Петрограде. Для Ленина немедленный мир с Германией сразу после захвата власти был единственным средством установления диктатуры. И немцы, и Ленин конечно же знали, что 28 октября министр иностранных дел Терещенко (283), представитель Ставки Верховного главнокомандования генерал Головин, представитель социал-демократов Скобелев (100), а также английский посол должны были отбыть в Париж, чтобы принять участие в конференции стран Антанты, назначенной на 3 ноября, которая, без сомнения, могла оказать воздействие на весь ход войны». «Я твердо уверен, что восстание 24–25 октября не случайно совпало по времени с серьезным кризисом в австро-германских отношениях, как не случайно “совпало” контрнаступление Людендорфа с предпринятой Лениным попыткой восстания в июле. К 15 ноября предполагалось заключить сепаратный мир России с Турцией и Болгарией. Вдруг совершенно неожиданно где-то 20 октября мы получили секретное послание от министра иностранных дел Австро-Венгрии графа Чернина. В письме, которое пришло к нам через Швецию, говорилось, что АвстроВенгрия втайне от Германии готова подписать с нами мир».
Большевики получили карт-бланш от Керенского, поскольку следовали общей тенденции, которая неизбежно вела к сепаратному миру. Но Керенский просчитался: не большевики помогли ему добиться мирного соглашения, а он сам помог большевикам захватить власть и исполнить замысел Керенского уже от своего имени.
Брестский мир
Большевики делали всё, чтобы облегчить Германии положение на восточном фронте. Они не только пропагандировали сепаратный мир, но и предпринимали действия, чтобы затянувшееся перемирие не было прервано. Пойманные на измене, они заменили тезис о сепаратном мире тезисом о сепаратной войне – мол, революционная Россия должна остаться сама по себе, не выделяя империализм союзных держав как более приемлемый в сравнении с империализмом Германии и держав Центрального блока. Провокация 10 июня 1917 г. сменилась вооруженным мятежом 3–4 июля – всё делалось, лишь бы сорвать наступление русских войск, которое было подготовлено ещё Государем Императором.
Распропагандированные войска с разрушенной дисциплиной, продолжение политики «демократизации» армии, массовое дезертирство – всё это стало причиной неудачи, которая постигла русскую армию в конечной фазе войны.
Большевистская делегация в Бресте. Сидят: Лев Каменев (Розенфельд), Адольф Иоффе (69), Анастасия Биценко[31], Стоят: Владимир Липский[32], Петерис Стучка (329), Лев Троцкий (Броншейн), Лев Карахан[33]. Липский стал невозвращенцем в 1918 г., Иоффе умер в 1927 г., Стучка – в 1932 г., Каменев, Биценко и Карахан расстреляны в период Большого террора, Троцкий убит по личному поручению Сталина в 1940 г.
18 июня 1917 г. в наступление перешли армии ЮгоЗападного фронта. 8‐я армия генерала Л. Корнилова в конце июня взяла города Галич и Калуш. При этом было захвачено 48 орудий, около 10 тысяч пленных. Однако немцы перебросили к месту сражений 16 дивизий и 6 июля атаковали. В районе города Тарнополя германские войска прорвали фронт. Русские армии беспорядочно отступали. В телеграмме комиссаров 11‐й армии положение описывалось так: «Наступательный прорыв быстро исчерпался. Некоторые части самовольно уходят с позиций, даже не дожидаясь подхода противника. На протяжении сотни вёрст в тыл тянутся вереницы беглецов с ружьями и без них здоровых, бодрых, чувствующих себя совершенно безнаказанными. Иногда так отходят целые части… Сегодня главнокомандующий с согласия комиссаров и комитетов отдал приказ о стрельбе по бегущим». 19 июля 1917 года началось бегство распропагандированных войск, разграбивших на своем пути Тарнополь. Беспорядочное отступление на этом участке привело к общему отступлению всего Юго-Западного фронта.
20 августа, германские войска добились нового крупного успеха на русском фронте. Они взяли Ригу. Защищавшие город части потеряли 25 тысяч человек, 270 орудий и большое количество другого вооружения. Сражение за Моонзундские острова было также проиграно Россией. В операции немцы задействовали около 300 кораблей, русские – 116 кораблей. Итоговые потери: у немцев потонули 9 кораблей, серьезно повреждены еще 12; у русских затоплены броненосец «Слава» и эсминец «Гром». Общий успех Германии выразился в пленении более 20 тыс. русских солдат. Прочие потери русской армии: 141 орудие, 130 пулемётов, 40 самолётов. Убитыми и ранеными потери с обеих сторон были относительно невелики.
Под влиянием большевиков (но также и всей социалистической демократии) армия России была приведена в небоеспособное состояние. Всё
