Сперва мы зарегистрировали региональное объединение. Уже потом решив все оргвопросы, мы собрали Всероссийский съезд. На самом деле всё это очень большими трудами далось. Я, когда готовился съезд, за два месяца похудела на 15 килограмм безо всяких диет.
Потом уже пошли такие программы, которые были для людей очень важны.
Мы никого не тащили за уши, потому что понятно: если человек занят своей семьёй, например, у него — семеро детей, то такого человека невозможно обязать заниматься какой-то общественной работой.
И я всё время делала и делаю акцент на том, что наш приоритет — это духовно-нравственная тема. Не желудок, но душа.
"Завтра". Подобное движение — это немалая сила. Симптоматично, что в последнее время очень многие подобные самодеятельные организации так или иначе приходят к тезису о национальной катастрофе — мы вымирающий народ. Чаще всего подобное прозрение может закончиться минимум недопониманием с властью.
Т.Б. Мы испытали это на своей шкуре. С самого начала с нами пытались заигрывать, и иногда нам даже казалось, что нас услышали.
Вот, например, меня пригласили в Кремль, там я два с половиной часа разговаривала с Путиным. Я ему рассказала вообще все наши идеи — и про детские деревни, и про то, что страшная ситуация с абортами, и про то, что в женских консультациях первое, что предлагают нам, когда мы туда приходим с четвёртой или пятой беременностью, — это справку на аборт. Я ему очень много рассказала реальной информации.
Мы вот предлагали сделать Год семьи. То есть, сперва речь шла о Дне многодетной семьи, но на форуме одна из наших мам воскликнула: "Нам дня мало, нам надо Год многодетной семьи".
Я рассказала об этом Путину. Он подумал и ответил, что Год многодетной семьи — это узкая тема, а Год семьи — эта идея ему нравиться.
И он это сделал президентской инициативой.
Но к чему это привело?
Это привело к примитивному "распилу" 36 миллиардов бюджетных рублей.
Многодетные семьи от этой инициативы фактически ничего не получили. Никакой социальной инфраструктуры, как это требуется сделать: служб сопровождения семьи, центров поддержки семьи, хотя бы системы экстренной помощи, сделано не было, зато были чествования матерей, телевизионные славословия и даже выставки собак по эгидой Года семьи.
А ведь мы знали уже совершенно чётко, что нам, многодетным, и не только, надо. Мы уже несколько лет во всём этом крутились, встречались со всеми чиновниками, экспертами и прочее. Мы прошли всех.
Мы отлично знаем, что сейчас происходит, и видим, что нужны очень серьёзные изменения социальной инфраструктуры для защиты семьи как основного института общества. И у нас были конкретные предложения. Но нас не услышали или не хотят слышать.
"Завтра". Можно сказать, что вместо этого поддержки семьи мы получили ювенальную юстицию в самом диком виде?
Т.Б. Да, вместо защиты семьи государство решило почему-то "защищать" детей. Тут как раз был такой пограничный момент — мы делали "круглый стол" с Медведевым. Нас там было человек двадцать многодетных мам из разных регионов, совершенно разные женщины.
Медведев нам тогда сначала сказал, почти дословно: "Вы даже не знаете своей силы, такая организация, как ваша, она может всё. Вы можете устроить шум в прессе, можете нанять адвокатов, можете победить любого чиновника".
Однако лично я очень не люблю лукавства. И сравнивая встречи с Путиным и Медведевым, я вижу, что Путин пытался нас понять, он честно конспектировал в блокнотик то, что он не знал. Он слушал, потом был Совет по реализации национальных проектов, Путин там стучал кулаком: "Почему многодетные мамы говорят мне о том, что у нас жильё строят для одиноких богатых холостяков с фантазиями? Где жильё для семей?" Он хотя бы честно повторил услышанное.
Встреча с Медведевым оставила впечатление, как от детской загадки: "Да и нет не говорите, чёрный с белым не берите". Ничего конкретного.
Однако чуть ли не через неделю после встречи возникает инициатива Медведева о создании фонда поддержки детей в трудной ситуации. Причём выделяются немалые деньги. Мы сперва обрадовались, а потом стало ясно, что эти деньги пойдут на создание инфраструктуры ювенальной юстиции, то есть не на поддержку, а на разрушение семей.
Мы потом поняли, что в отношении нас был сделан совершено иезуитский ход — когда в нашей среде пошла волна изьятий. Органы опеки вдруг стали настойчиво искать среди наших семей факты насилия над ребёнком, пытались изымать детей. Начался такой прессинг по всей стране.
Например, ко многим из наших матерей приходили из органов опеки и предлагали забрать ребёнка в специализированное учреждение, мотивируя это тем, что, дескать, трудно воспитывать такую ораву.
Одной из наших мам пытались навязать отказ от ребёнка хитростью: мол, вы просто отправите ребёнка отдохнуть в летний лагерь, только подпишите здесь и здесь.
И таких случаев всё больше и больше. А ведь есть ещё примеры удавшихся изьятий детей из семьи.
Об этом вообще рассказывать горько и страшно.
Применительно к внедрению в России ювенальной юстиции понятно, что это совершенно чуждый дух. Это совершенно чуждая идеология, направленная на разрушение семьи через ребёнка.
У нас всегда говорили в семье: "Доносчику первый кнут". Нажаловаться кому-то постороннему на родителей — это было немыслимо. А сейчас суверенитет семьи, презумпция невиновности — нарушаются извне, и это может привести только к разрушению семьи. Все социальные сферы — школа, поликлиника и так далее, сейчас изначально ориентируют на то, что семья обязательно должна творить насилие над ребёнком.
Детям просто навязывается доносительство и мысль о насилии в семье. Утверждается, что таким образом проявляется забота о физическом, психическом и моральном здоровье ребёнка.
При этом под насилием может пониматься что угодно — поскольку термин допускает расширительное толкование. Я сама видела анкету для школы, в которой был такой вопрос: "Расскажи. какой вид насилия в твоей семье наиболее употребимый — психологический, физический, экономический или сексуальный? "
Те, кто проталкивает в России ювенальную юстцию, пытаются уничтожить последнюю скрепу, последнюю заповедь, которую у нас ещё не нарушают массово: "Почитай отца своего и мать свою". Они пытаются одновременно уничтожить семью и создать целое поколение моральных уродов, "иванов, родства не помнящих", атомизированную биомассу, армию антихриста.
"Завтра". Однако результаты могут быть совершенно неожиданными — падение уровня образования в России привело только к радикализации настроений молодёжи, ибо простые идеи усваиваются легче.
Т.Б. Даже если оставить в стороне предсказанную Иоаном Богословом "печать на челе", нет никакого сомнения в том, что нас всех, скопом, в очередной раз пытаются загнать в электронный концлагерь.
Очередной шаг к тотальному контролю — это введение Универсальной электронной карты, на которой будут записаны все сведения о человеке, включая биометрические и медицинские данные, и которая одновременно будет являться электронным кошельком.
Нет сомнения, что при современном уровне компьютеризации это озночает тотальный контроль за любым человеком на всём мировом пространстве, — не только в РФ. Планируемая обязательность использования УЭК каждым гражданином не оставляет места иллюзиям — посчитают всех.
Мы находимся сейчас в состоянии духовной войны за будущее нашего народа и наших детей.
"Завтра". Спасибо за беседу.
Материал подготовил Сергей Загатин
Даниил Торопов -- Апостроф
Лев Данилкин. "Юрий Гагарин". — М.: "Молодая гвардия" (Жизнь замечательных людей), 2011, 511 с.
"Гагарин — "такой простой на вид" — был невероятно сложным продуктом кооперации миллионов воль и миллионов знаний, которые таинственным образом вступили в творческое и производственное взаимодействие; его биография — это миллионы биографий, сложившихся в одно целое; узнав об обстоятельствах его жизни, мы сможем многое понять о свойствах и амбициях, мечтах и надеждах целого народа, который, в силу каких-то причин, на протяжении некоторого времени вёл себя в экономическом смысле иррационально, очевидно, в ущёрб своим имущественным интересам; который стремился не к адам-смитовскому "богатству", благосостоянию, а к тому, чтобы выполнить некую более значительную миссию — сыграть ключевую роль в мировой истории и решить задачу преодоления смерти…"
