Читаем без скачивания Америка и американцы - Арт Бухвальд

— Выходит, мы должны поддерживать всех негодяев в мире, если это отвечает нашим интересам?

— Разумеется. В противном случае к власти может прийти деятель вроде Сальвадора Альенде, как это в свое время случилось в Чили.

— Но ведь Альенде был избран на пост президента народом, а Соединенные Штаты содействовали его свержению!

— На то были веские основания. Зато со времени военного путча мы спокойны за Чили.

— И все же я не собираюсь поддерживать Сомосу, несмотря на все то, что ты сказал мне.

— Напрасно. Когда Лопес национализирует предприятия американской компании «Юнайтед фрут», ты запоешь по–другому!

НЕТ ЛУЧШЕЙ РАБОТЫ В США

пер. Данилова С. Н.

Говорят, что этой работой никто не интересуется. Говорят, нечего там делать. Говорят, что это скукота и унижение. И тем не менее, как мы видим, за последнее время не было недостатка в кандидатах на пост вице–президента США.

Поистине это, вероятно, наилучшая работа в правительстве. Заработная плата хорошая, и к тому же десять тысяч долларов из нее освобождены от налогов. Затем вы получаете право жить в прекрасном доме на Массачусетской авеню, великолепно обставленном и оборудованном зеркалами благодаря стараниям Рокфеллера. Там даже на двуспальной кровати зеркала и спереди, и сзади, и сбоку… Вы располагаете также секретной обслугой и штатом работников на случай, если президент попросит вас написать ему письмо. Выступая с речью или докладом, вы имеете право прикрепить к кафедре государственный герб США.

Вице–президенту положено пользоваться военным самолетом, если президент никуда не летит. Он может покататься по Потомаку на яхте «Секвойя», если она не занята детьми президента.

Но и это не все. Вы можете бесплатно восседать в президентской ложе и смотреть лучшие представления, если эта ложа не занята президентским штатом.

Еще одно преимущество — вице–президент может на казенный счет съездить на похороны любого государственного деятеля, которые он сочтет необходимым посетить. Он может, кроме того, получать билеты на игры футбольной команды «Вашингтонские краснокожие». Если этого недостаточно для того, чтобы бороться за такую работу, добавим, что вице–прези–денту и его супруге гарантировано ежегодно не менее пяти приглашений на обед в Белом доме.

Но истинная прелесть быть вице–президентом — это то, что вы всегда располагаете своим временем. Вас ничуть не тревожит, когда вставать утром, и вы никогда не задерживаетесь по вечерам на работе. Если кто‑нибудь приглашает вас сыграть партию в теннис — вы в любое время составите ему компанию. А если богатый друг захочет, чтобы вы приехали к нему на курорт Пальм–Спринг провести уик–энд, никто не станет вычитать из вашей зарплаты время вашего отдыха там.

Ну а когда президент уезжает из страны, вы можете проскользнуть в Овальный кабинет и посидеть в его кресле.

Вице–президент — вторая по рангу высокая должность в стране. По этой причине люди, о которых вы никогда не слышали, стараются оказать вам любезность. Некоторые из них предлагают разные бакалейные товары, другие — наличные деньги. Но если даже вас поймали на взятке — не все потеряно. Вы можете всегда иметь дело с министром юстиции и представить ему убедительные доводы, почему не стоит подымать скандал на всю страну. И даже после вынужденной отставки вы возвращаетесь домой, подыскиваете хорошего борзописца и выступаете как автор воспоминаний, заработав на этом вдвое больше, чем когда вы были вице–президентом[16].

Надо ли удивляться тому, что столько людей в нашей стране готовы дать многое, лишь бы стать вице- президентом Соединенных Штатов?

«ЭНЕРГЕТИЧЕСКОЕ ОТСТУПЛЕНИЕ»

Президент Картер, передавая на рассмотрение конгресса свою программу в области энергетики, заявил, что она «эквивалентна моральной войне». Однако во время обсуждения в конгрессе из нее было выхолощено все то, за что первоначально выступал президент. Почему же энергетическую программу постигла столь незавидная участь?

Чтобы найти ответ на этот вопрос, я повстречался с генералом энергетики в его штаб–квартире. На стенах были развешаны военные схемы. Адъютанты генерала передвигали взад и вперед по огромной карте, расстеленной на столе, флажки, на которых были проставлены крупные суммы в долларах.

— Ну и как же идет ваша война? — поинтересовался я.

— В полном соответствии с планом, — бодро ответил генерал. — Думаю, к рождеству наши ребята возвратятся домой из сената с победой.

— Однако сообщения с передовых позиций свидетельствуют о том, что нефтяные и газовые компании здорово потрепали ваших людей. Говорят, энергетический план, на принятие которого надеялся главнокомандующий, повержен в руины.

Генерал бросил на меня свирепый взгляд.

— Мы были вынуждены пойти на кое–какие жертвы, чтобы спасти суть энергетической программы, — процедил он сквозь зубы.

— Но разве ваши люди не капитулировали на всех фронтах?

— Мы не капитулировали, — ответил генерал, — а отошли с занимаемых позиций в полном боевом порядке. Поймите, в моральной войне никак нельзя обойтись без потерь. Действительно, мы проиграли битвы за регулирование цен на газ, потерпели поражение в схватке за установление потолка для прибылей нефтяных компаний и подверглись неожиданным атакам, когда попытались убедить промышленников использовать на американских предприятиях в качестве топлива не газ, а нефтепродукты. По нашему мнению, за все это просто не стоило драться. В настоящее время наша главная боевая задача — спасти от полной гибели энергетическую программу.

— А я думал, что первоначально главной задачей было защитить интересы потребителя и обеспечить рациональное использование нефтяных и газовых ресурсов.

— Потребителю никто не угрожает, — заявил генерал. — Ему, быть может, и придется платить больше за газ и нефтепродукты, если удастся спасти нашу энергетическую программу, но ведь нельзя вести моральную войну так, чтобы не были ранены гражданские лица. Стратегия главнокомандующего заключается в том, чтобы завоевать сердца избирателей до президентских выборов 1980 года.

— Кстати, а как насчет рационального использования энергетических ресурсов? Похоже, ваши силы проиграли и это сражение.

— Мы не проиграли сражение, а просто изменили тактику: вместо штурма Капитолийского холма устроили осаду противника. Если он намеревается выжить, ему придется экономно обращаться с энергетическими ресурсами. Наши войска надежно окопались, а донесения разведки свидетельствуют, что боевой дух крупных нефтяных и газовых корпораций падает с каждым днем. Вопрос времени, когда силы, с которыми мы ведем войну, выкинут белый флаг.

— Они, похоже, уже завоевали все, что хотели.

Даже если завтра будет объявлено перемирие, какими успехами может похвастаться ваша сторона?

— Средства массовой информации без устали повторяют, что мы проиграли, — горестно вздохнул генерал. — Однако мы сделали ставку на нечто большее, чем победа в нескольких мелких сражениях. Разве вы не понимаете, что, если энергетическая программа не будет спасена, престиж Соединенных Штатов упадет до невиданно низкого уровня?!

Тем временем адъютант поставил на карту еще несколько долларовых флажков.

— Что он делает? — спросил я.

— Нам следует вложить больше средств для укрепления наших позиций, — объяснил генерал. — Первоначальные подсчеты, во что обойдется каждому американцу наша война, оказались заниженными.

— Если ваша программа оказалась столь несовершенной, почему бы не отказаться от нее совсем и не выработать новую?

— Этого нельзя делать ни в коем случае! — воскликнул генерал. — Главнокомандующий не хочет войти в историю как первый президент США, проигравший моральную войну.

ДАВАЙТЕ НЕ КРИТИКОВАТЬ!

Джон В. Б. Сэлливан, вице–президент ВНИВ, одной из ведущих нью–йоркских радиостанций, объявил, что отныне он исключает из программы все комедийные передачи, в которых в смешном виде выставляются правительство Соединенных Штатов, его действия и учреждения.

За это высказывание мистер Сэлливан получил немало упреков. Но мы лично целиком на его стороне. В самом деле, уже сколько лет безответственные элементы высмеивают наше правительство, наших политических деятелей. В Вашингтоне это уж надоело.

Мы можем понять чувства мистера Сэлливана. Годами вынуждали нас острить по поводу таких священных американских институтов, как конгресс, государственный департамент, Пентагон и исполнительные органы правительства. Вполне лояльные, но легкомысленные знакомые твердили нам, что все эти институты— неистощимый кладезь для юмориста и что высмеивать их — наша первейшая обязанность. Но мы всегда отвечали им: «Когда политические страсти накалены, а общество потрясают неурядицы, следует относиться ко всему с удвоенным чувством ответственности. Критикуя наши правительственные учреждения, мы играем на руку внутренним и внешним врагам Америки. Сатира занимает важное место в жизни общества до тех пор, пока никого не задевает и никого не высмеивает. Сатира становится вредной, если ею пользоваться для осмеяния».