Флоренс на мгновение овладело странное непонятное желание защитить, утешить его. Она глубоко сопереживала Джекобу, поскольку сама испытывала неуверенность каждый раз, когда сдавала очередную работу. Порой она даже не могла определить, что написала: интересную, умную статью или набор чистейшей бессмыслицы. В такие минуты ей страстно хотелось, чтобы кто-нибудь обнял ее и добрыми словами развеял все сомнения и страхи. Она представила, как поцелуями успокаивает Джекоба, провожая его под объективы камер или на театральную сцену.
Нет! О Господи, только не это! Что со мной происходит? — в панике думала она, радуясь, что Джекоб, занятый укладыванием вещей в портплед, не замечает ее смятения. Нет, ужинать с ним она не поедет. Это исключено. Слишком уж она восприимчива к нему сегодня, чтобы пытаться удержаться на расстоянии.
— Вообще-то, если тебе это может служить утешением, я бы сказала, что на твоей игре это никак не отражается. — Чтобы скрыть замешательство, она тоже стала убирать в свою сумку блокнот с карандашом и диктофон. Очень уж неадекватно реагирует она сегодня на Джекоба. Это ее тревожило и приводило в трепет. Она едва соображала, не чувствовала почвы под ногами и в целом была искренне и откровенно напугана.
— Вот как? Надо признать, меня удивляет, что ты видела мои работы. — Джекоб натягивал кожаную куртку и при этом не сводил глаз с Флоренс, отчего она разволновалась еще больше. — Я готов был предположить, что ты принципиально не смотришь вещи, в которых я играю.
— Не настолько уж я мелочная и ограниченная, как тебе кажется, Джекоб. По-моему, глупо вредить себе, чтобы досадить другому. Как бы я к тебе ни относилась, факт остается фактом: актер ты хороший.
На лице Джекоба отразилось искреннее удовольствие, и вдруг, к ее неописуемому изумлению, он сконфуженно потупился — всего лишь на долю секунды. Невероятно. Джекоб Тревельян, которого она всегда считала непревзойденным образчиком заносчивости и самонадеянности, смущался, как самый завзятый скромник, когда отдавали должное его таланту.
Но, видимо, скромность все же была чужда его натуре: он быстро оправился от замешательства.
— Спасибо, Флоренс, — масленым голосом протянул Джекоб со знакомой дразнящей ухмылкой на лице. — Для меня твоя похвала очень много значит. Я бы даже сказал, что ценю твое мнение выше других. Если уж моя игра нравится человеку, который меня не выносит, значит, я действительно занимаюсь своим делом. — Он улыбался, но глаза его полнились подозрительным блеском.
Флоренс совсем растерялась. Они оба стояли — и довольно близко друг к другу. Ей казалось, что они балансируют на грани какой-то пропасти. Соблазн кинуться к нему и прижаться губами к его губам был настолько велик, что она едва не уступила своему желанию. Будто всю жизнь только и мечтала о нем. Борьба снедавших их страсти и ненависти, казалось, завязалась в обоих еще задолго до того, как они осознали свои чувства, и их бескровные ссоры десятилетней давности были лишь ее первым внешним проявлением.
— У меня есть все основания ненавидеть тебя, Джекоб, — отвечала Флоренс, отступая от края пропасти, — но за десять лет я научилась без предвзятостей оглядываться на прошлое, и оно меня больше не волнует. Ну что, пойдем? Если позволишь, я все-таки поспрашиваю тебя в машине. Вечером я, к сожалению, занята. Только что вспомнила… Ужинаю сегодня с одним человеком.
Флоренс было стыдно своей трусости и непрофессионализма. Но, как выясняется, она просто недооценила Джекоба и его воздействие на нее. Или же ее чувство к нему, несмотря на их взаимную вражду, с годами только окрепло.
— Если не успею выяснить всего, что намеревалась, мы могли бы договориться еще об одной встрече. — Вспомнив в последний момент, что у нее и впрямь запланирован ужин — в компании Рори, которым она бессовестно прикрылась, чтобы досадить Джекобу (!), Флоренс окончательно разозлилась на себя.
— Как тебе угодно. У меня примерно неделя свободного времени, потом снова работа на студии. — Слова прозвучали резко, отрывисто, будто он сердился, то ли на нее, то ли на себя. Или на ее "одного человека". Точного ответа Флоренс не знала. Вполне вероятно, он просто раздосадован тем, что его чары не возымели должного действия, или недоволен собой за то, что ожидал — надеялся? — добиться от нее согласия. А может, в его гневе виноват Рори: Джекоб ревнует. Хм. Это что-то новенькое. — Если, конечно, у тебя найдется время для меня, — добавил он, обдав ее арктическим холодом леденяще голубых глаз.
Как всегда, в своем амплуа, устало думала Флоренс. На любой выпад в свой адрес отвечает едким сарказмом.
— Разумеется, что-нибудь придумаем, — раздраженно бросила она, теперь уже негодуя на Джекоба: отказываясь от предложения поужинать с ним, она стремилась причинить ему боль, а он всего лишь разозлился.
Флоренс не раз доводилось ездить в лимузине, и она надеялась, что Джекоб это поймет по тому, как уверенно она скользнула на заднее сиденье.
— Хорошо о тебе заботятся, — заметила она, когда автомобиль тронулся с места и помчался к центральным воротам студии.
— Я у них ведущий актер, — бесстрастно отвечал он, словно пряча под маской невозмутимости свой гнев. — Успех фильма зависит главным образом от меня, а ездить приходится много. Вот они и вынуждены создавать мне условия для успешной работы.
— Как-то: лимузин с шофером, огромный гонорар, всеобщее поклонение, исполнение любого твоего желания? — Джекоб Тревельян, судя по всему, ничего другого и не ожидал.
— Разумеется, неплохо иметь дополнительные льготы, — мягко и даже удрученно отозвался Джекоб, очевидно не желая больше пререкаться с ней. — Но для меня самое главное — роль. Если от нее за милю несет дешевкой, меня никакими льготами не купишь.
— Не сомневаюсь. — Флоренс стиснула зубы, стараясь не обращать внимания на его длинные стройные ноги в джинсах, почти касавшиеся ее коленей, скрытых под тканью брюк. Джекоб сидел очень близко к ней, ближе, чем это было необходимо на таком просторном сиденье. Очередной тактический прием: пытается вывести ее из равновесия, посягая на ее личное пространство. Как бы отодвинуться от него незаметно?
Проблема разрешилась сама собой, когда глянцевый черный лимузин выехал за ворота. У обочины дороги собралась небольшая толпа молодых женщин, среди которых затесались и две постарше. Они с надеждой смотрели на машину. Одна девушка даже держала в руках рекламный плакат с портретом Джекоба. К немалому изумлению Флоренс, он постучал по стеклу, отделявшему их от водителя, давая тому знак остановиться.
— Я быстро, — сказал он Флоренс и, не дожидаясь ответа, вышел из машины, чтобы поболтать с поклонницами.
