его виде.
На майские праздники мы с Кириллом едем к нему на дачу вдвоём. Играет какая-то дико модная песня, но я даже не вслушиваюсь в слова. Все время думаю только об одном. Я волнуюсь и он замечает мою нервозность.
— Лисенок, ты чего? — Кирилл дотрагивается до моего колена, но продолжает смотреть на дорогу.
— Всё нормально, — я не знаю, как признаться, что у меня ещё никого не было. Одно дело целоваться и обниматься и совсем другое твой первый раз.
— Расслабься, мы отдохнём, пожарим шашлыки, и вернёмся домой.
— У меня никогда ни с кем не было, — выпаливаю я, набравшись смелости.
— Правда? Тебе девятнадцать и ты до сих пор девственница? — я киваю, заливаюсь краской смущения.
— Лисенок, это же полный улёт, — я с удивлением смотрю на Кирилла. — Обещаю тебе понравится. Я в диком восторге. У меня тоже не было с девственницей.
Вечером он приступает к исполнению обещания. Хоть он и старается быть нежным и аккуратным, первый раз запоминается мне только болью и кровью.
— Ну как тебе? — Зарецкий явно выглядит довольным.
— Супер, — я делаю довольно лицо.
— Я же говорил, — он улыбается.
Всё праздники мы проводим в доме, никаких шашлыков и природы. Я летаю и парю на землей. Моя первая любовь, я словно нахожусь в романтическом фильме, где главные герои это мы с Кириллом.
* * *
Я просыпаюсь и понимаю, что меня тошнит, срочно бегу в туалет. Меня рвёт какой-то желчью. Как странно, я же вроде ничего такого не ела.
В институте после третьей пары мы с Головиной идём за кофе, я заказываю свой любимый капучино, делаю глоток и сразу выплевываю.
— Какая гадость.
— Ну ка дай попробовать, — Ленка отпивает из моего стаканчика. — Вкуснотища. Я допью. Моя сеструха, когда была беременна кофе пить вообще не могла. Ты же не того?
Она внимательно смотрит на меня. Я начинаю судорожно искать телефон в в сумочке. Хочу проверить график своих месячных. Они всегда у меня были нерегулярными, вот и сейчас это ничего мне не даёт.
— Неделя задержки, если верить программе, — говорю я севшим голосом. — Но у меня плавает цикл, иногда месячных нет по несколько месяцев.
— Так, подруга, ты почему мне не рассказала, что у вас с Зарецким все было?
— Не знаю. Может ещё начнутся?
— Может. Вы предохранялись?
— Да, все время. Один раз только презерватив порвался.
— Давай тест сделаем? — озвучивает Ленка мои мысли.
— Да, я пожалуй на пары больше не пойду. Не могу находиться в неизвестности.
— Ты что же думаешь, я тебя брошу? Пошли вместе.
— Крылова, ну третий тест уже две полоски. Сколько ты будешь ещё на них писать?
Я сижу в туалете и плачу. Как это могло произойти именно со мной. У меня было столько планов на лето, да и вообще на ближайшие годы.
— Что будешь делать? — спрашивает Ленка.
— Я не знаю. Наверное нужно поговорить с Кириллом. Он как раз утром вернулся из Испании. Сегодня мы с ним встречаемся.
— Позвони мне потом, — просит Головина.
С Кириллом мы встречаемся вечером в кафе.
— Лисенок, а я скучал. И привёз тебе подарочек.
— Я тоже скучала. И у меня для тебя есть новости. Я беременна, — сразу говорю я. Жду его реакции. Он молчит.
— Это точно?
— Три теста, задержка неделя и ещё меня тошнит весь день.
— Ну и попал я. Слушай, ты же понимаешь, что сейчас не время? Давай решать.
— Что ты предлагаешь? — в груди у меня все скручивается в тугой комок.
— Аборт, — я немею от его слов. Не так я себе представляла наш разговор.
— Я так не могу. Это будущий человек. Наш с тобой ребёнок.
— Лисенок, ну какой из меня отец? Я уже договорился с папой, поеду в Мадрид на лето работать с дальнейшими перспективами.
— Ты не говорил.
— Вот только на днях все решилось. Я может даже в институт не вернусь.
— Всё понятно, — я встаю. — Значит, я буду матерью-одиночкой.
— Алиса, я не готов к отцовству. Приходи, если сделаешь аборт, — у меня внутри все обрывается.
После встречи с Зарецким я еду домой, дома одна мама. Это хорошо, у нас с ней всегда были доверительное отношения.
— Мам, нужно поговорить.
— Да, — она поднимает голову от журнала. Терять мне уже нечего, поэтому я сразу выпаливаю:
— Я беременна.
— От Кирилла?
— Да. Только ему не нужен этот ребёнок. Он предлагает аборт, — я сажусь рядом с мамой и кладу голову ей на колени. Как в детстве, она гладит мои волосы.
— Алиса, я даже не знаю, что сказать.
— А что тут скажешь. Мы не самые бедные, денег воспитать хватит. Вы же поможете мне?
— Поможем, — отвечает мама, но в её голосе я не слышу уверенности. А потом приходит папа. Я слышу, как они тихонько спорят за дверью. Мне становится страшно, я дотрагивась рукой до живота: "Кажется, здесь тебе не очень рады".
— Алиса, мы с мамой поговорили и думаем, что Зарецкий прав.
— Ты думаешь? — я с вызовом смотрю на отца. Я всегда была послушной дочерью, делала то, что он скажет. Но теперь все. Закончилась послушная девочка Алиса. — Что же, значит на вашу поддержку я не рассчитываю.
— Послушай, ты ещё молодая, у тебя впереди столько всего. На носу экзамены, как ты будешь их сдавать? Я когда была беременна тобой, меня тошнило все девять месяцев. Если бы сама не пережила, никогда бы не подумала, что так будет, — вступает в разговор мама. — Был бы у меня выбор, то лучше бы я рожала в тридцать, чем в двадцать, а эти десять лет путешествовала, училась, занималась собой.
— Вы уже все продумали?
— Дочь, мы найдём хорошую клинику,
