донесся голос.
– Прочь, сгинь, уходи! – пел он. – Прочь, сгинь, уходи!
Орест нахмурился и ускорил шаг.
Мона шла вдоль границы участка и рассыпала что-то горстями из маленького голубого тканевого мешочка, который держала в руках. Горсть туда, горсть сюда.
Мы остановились на краю участка, где начиналась первая грядка, и Мона прошла мимо, даже не поздоровавшись. Но у самой грядки она остановилась, подняла предмет, лежавший на земле, – серый, прямоугольный – и особенно тщательно посыпала его этим-чем-то-таким, а потом поставила в угол грядки. Думаю, это один из тех кусков оргонита, которые защищают от всего плохого. Затем она пошла дальше, напевая, рассыпая горсти порошка из мешочка в такт своим шагам.
Только добравшись до угла дома, она замолчала. Сложила ладони вместе и поклонилась своим грядкам.
Потом она подняла на нас глаза и улыбнулась. Пучок волос у нее на голове съехал на сторону: теперь он сидел уже не на затылке.
– Привет! – крикнула она нам. – Я просто должна была закончить с этим.
– Что случилось? – строго спросил Орест. – Где Электра?
– Хм… э… кто-то приходил сюда и убрал все таблички, – проговорила Мона с обычным спокойствием. Она указала на таблички, беспорядочно сваленные в кучу. Они были деревянные, с надписями типа «Дигиталис» или «Переменчива, как луна». Для меня все это было китайской грамотой, но, по-моему, они указывали, что именно растет на грядках.
– Где Эле… – снова начал Орест, но в этот момент из-за угла дома выглянула Электра, которая играла в какую-то свою игру: наполняла ведерко листьями, а потом высыпала их.
Мона не обратила на него внимания.
– Конечно, я и без табличек знаю, где и что посадила, – проговорила она. – Однако это безобразие.
– А что в мешочке? – спросила я.
– Обычная соль, – ответила Мона и улыбнулась. – Соль помогает от всего!
Мы помогли Моне воткнуть таблички обратно в землю и откатить стеклянные шары – белый и синий – на предназначенные им места в огороде. Уж не знаю, какая польза от этих шаров, но они очень красивые.
Призвание Моны – смешивать из различных засушенных растений чай, который «как раз то, что тебе сейчас нужно». Что именно тебе сейчас нужно, она, похоже, догадывается сама, потому что никогда не спрашивает. Мне она всегда заваривает куркуму. Это не особо вкусно, но я уже привыкла. Оресту достается мята, потому что она помогает от головной боли, как говорит Мона. Чаще всего мы пытаемся как-нибудь уклониться от чая. Но сейчас, поскольку оба были промокшие и продрогшие, а сухарики с кардамоном у Моны супер-вкусные, послушно поплелись за ней в кухню.
Дома у Ореста очень уютно. Я уже рассказала о загадочных бесполезных предметах Моны, расставленных по всему дому. Статуи богов с множеством рук, камни странной формы, блестящие стеклянные призмы и кусочки ткани. Но еще уютнее оттого, что весь пол в гостиной застелен, как лоскутным одеялом, разными красными и зелеными ковриками, так что паркета под ними вообще не видно. Большие окна, обращенные в сад, заставлены горшками с цветами. Их красные и зеленые листья почти совсем заслоняют стекла. Кажется, что ты в джунглях.
Мебель старая и потертая, но везде мягкие подушечки – и на диване, и на полу, так что всегда есть где сесть и удобно устроиться. В кухне подушек меньше, зато на шкафах разложены пучки растений. А на плите или столешнице всегда стоит что-нибудь новенькое: пыхтящие горшочки с мазью, которая пахнет очень вкусно либо же совсем отвратительно, или кучка грибов на засушку, или ведро краски.
Обычно здесь царит беспорядок. Как сегодня, например, когда в мойке и вокруг нее сложено множество камней различной формы и разных размеров. Одни – обычные неровные серые камни, другие – круглые и гладкие, словно их обточило морем, а третьи – сверкающие остроконечные кристаллы.
Мона дала нам по большой глиняной кружке с чаем и поставила на стол блюдо с вкуснейшими сухариками.
Половину немедленно загребла Электра неожиданно быстрым и ловким движением маленькой ручки. После этого она сидела, довольная, под столом со своим любимым медвежонком и хрустела сухариками. Мона только рукой махнула. Отойдя к мойке, она принялась ополаскивать многочисленные камни под струей воды.
Я грела пальцы о горячую чашку.
– В общем, началось, – мрачно произнес Орест, едва я отпила первый глоток.
– Что такое? – спросила я, тут же произнеся одними губами: «Не сейчас!» Не можем же мы говорить о своей находке при Моне! Это же тайна! Что ему взбрело в голову?
Он, взглянув на меня, покачал головой. Только тут я поняла, что он обращается к своей маме, стоящей спиной к нам у мойки!
– Короче, мам… теперь началось и здесь! – продолжал он. – И здесь все будет в точности так же, как и всюду, где мы жили раньше.
– Что? – перебила я. – Что будет, что началось?
Орест пробормотал:
– В общем, короче… понимаешь ли, когда мама начинает эти свои штуки… всегда появляются люди, которым это не нравится. И они начинают ей вредить.
Наверняка таблички снес кто-нибудь из таких… Но, по крайней мере, на этот Хеллоуин нас хотя бы яйцами не закидали!
Последнее Орест произнес громче, явно в расчете на маму. Он размешал сахар в чашке.
– Или эта записка, которую я нашел в почтовом ящике на прошлой неделе… Там было одно слово: «Ведьма».
– Это, знаешь ли, просто невежество, – проговорила Мона. Оторвавшись от ополаскивания камней, она обернулась к Оресту. – Не стоит обращать внимания.
– Но ты могла бы заняться чем-то другим! Работать в больнице или в доме престарелых, – вздохнул Орест. – Там тоже можно помогать людям.
– Хм, ну да… – тихо проговорила Мона. – Но ведь есть и те, кто ценит мою работу! Сегодня у меня весь вечер забит – встречи по кристаллотерапии!
Орест поморщился. Когда Мона снова отвернулась к мойке, он спросил одними губами: «Можно я побуду вечером у вас?»
Я кивнула. Но на глазах у меня выступили слезы – от горячего чая.
– Невероятно, – буркнул Орест, когда мы ушли в его комнату, закрыв дверь. Он сел за письменный стол, а я, как обычно, на его идеально застеленную кровать.
Комната Ореста выглядит так, словно она существует отдельно от остального дома. Здесь нет никаких бесполезных предметов. Кругом чисто, голо и все в образцовом порядке.
– Просто невероятно, что находится столько людей, желающих прийти на кристаллотерапию! – выпалил он. – А на прошлой неделе в дверь позвонила одна девушка и спросила, не возьмет ли мама ее на практику! Говорит, учится в гимназии. Я ее не пустил, сказал, что мама таким не занимается.
