В конце концов Дан разумно решил, что навеки не назагораешься, и так уж стал умеренно коричневым, что для него, блондина, было нетипично, нехотя натянул штаны и рубашку, свистнул Черныша – тот не проснулся, пришлось ткнуть в бок, и поплелся обратно в замок. А жрать-то как хочется! Надо затребовать хороший обед, и чтоб без всяких гадов морских… хотя тот густой суп с мидиями вроде как и ничего, к тому же тоже больше долго не придется поесть такого…
Воодушевленный, он отдал приказ подвернувшемуся слуге, а сам потопал к себе. Услышав тихий смех Алира, он обрадовался – есть в компании веселее, чем только с вечноголодным Чернышом, и свернул за угол. И замер, успев открыть рот для приглашения к обеду. Аль был занят. Очень занят. Он весьма увлеченно целовался. С Нирутом Даном. А тот крепко прижимался к эльфу, тиская пальцами его ягодицы. Первым его ошалелый взгляд почувствовал все-таки Нирут, оторвался от своего занятия и заржал. Аль оглянулся и тоже заржал. Дан наконец закрыл рот и понял, что краснеет и что это смешит его друзей еще больше. Аппетит мгновенно пропал. Черныш побежал здороваться, а те все ржали, не спеша расцепляться, то есть рука Аля все еще обнимала крепкую шею Нирута, а рука Нирута так и застряла в районе эльфийской задницы.
– Извращенцы, – буркнул наконец Дан, вызвав еще один приступ хохота. Пора бы уж привыкнуть. Ведь знал, что с ними это случается… нет. Знал, что случалось прежде. А потом как-то не интересовался, что ли. Он смущенно потоптался на месте и все-таки побрел к себе. Обед сначала в горле застревал, потом ничего, пошел. Заявился Аль, слопал две трети слоеного пирога с креветками и иронично посетовал:
– Все настроение сбил. Ох, Дан, ну я просто обожаю, когда ты краснеешь.
– Я не краснею! – возмутился Дан, краснея под насмешливым зеленым взглядом. Аль отпил вина из его бокала и поморщился.
– Кисло. Ладно, не обижайся, что мы смеялись. У тебя такое лицо было… забавное. Ты б и сам захохотал, честное слово. И вообще, не обижайся.
– Я и не помню, когда на тебя обижался, – удивился Дан. – Ну, веду себя как идиот… Смейтесь на здоровье. Час смеха заменяет килограмм морковки. Или стакан сметаны, не помню.
На Алира пришлось водой брызгать, потому что от хохота он даже задыхаться начал. Откуда, из каких глубин подсознания всплыла эта сентенция? Дан доел то, что осталось от пирога, и снова поразился вместимости своего желудка: еды было на троих, а управился один… не считать же многочисленные куски, которые отправлялись под стол, откуда раздавалось выразительное сопение. Определенно, надо размяться. Давно не тренировался, а ведь предстоит дело. А где дело, там нередко приходится мечом махать. Люма надо запрячь, потому что Аль так и остался паршивым мечником. Зачем ему, если он маг… И стрелок еще лучше, чем маг.
* * *
Он загонял Люма. Пожалуй, впервые за все время знакомства. Люм всегда казался неутомимым. То есть он мог запыхаться во время пробежки, вспотеть в процессе рукопашки, но если он брал в руки меч, то с такой потрясающей точностью рассчитывал движения, что не уставал практически никогда. Если он делал выпад, то верный, и хорошо, если выпад удавалось отбить. Пожалуй, Дан все же стал лучшим бойцом, чем Люм, но главным образом благодаря катане, а не своим талантам. А тут Люм раскраснелся, дышал, как паровоз, да и руки у него явственно дрожали.
– Ты не в форме? Или нездоров?
– Я старше тебя, – хмыкнул Люм, без сил усаживаясь на травку. Голый торс блестел от пота.
– Ты всегда был старше.
– Всегда был, – согласился он. – А теперь стал еще старше. Ну что вылупился? Властитель перестал давать мне эликсир. Уже шесть лет. Только не говори, что ты проникся жалостью.
– Но почему?
Жалостью Дан не проникся… однако был растерян. Люм стал привычен, такая часть интерьера, мелкая разменная монета, его посылали туда, куда Квадру в любом составе посылать было западло, но свое дело он делал ответственно и качественно, не хуже мастера Гильдии убийц. Дан присмотрелся. Да. Морщинки в уголках глаз. Легкая седина – совсем легкая. Он был старше Дана лет на семь-восемь… и еще шесть. Значит, ему хорошо за сорок.
– Не нужен стал, наверное, – равнодушно пожал плечами Люм. – Или кого получше присмотрел. Какая разница?
Дан притих. Равнодушие Люма к собственной жизни все еще удивляло. Может, он именно потому был почти идеальным убийцей. Правду ведь говорят: свою жизнь не ценишь – чужую ценить не будешь. Дан, научившись убивать и убивая без особых угрызений совести, все же делал это только в бою. Если была возможность просто нейтрализовать противника, он нейтрализовал. Убивать рационально он не умел и учиться не собирался. Для этого есть Люм.
– Я не знал.
– Ничего. Я все еще неплохо умею обращаться с этой штукой.
Он подбросил на руке свой меч и изящно перехватил рукоять. С мечом он был едва ли не прекрасен.
– Интересно, – спросил Дан, – а ты вообще хоть о чем-то жалеешь?
– Само собой. О том, что властитель появился тогда не на полчаса позже.
Дан даже не вспылил. И не захотелось. Подумаешь, решил Люм хоть так отыграться, хоть гадость сказать. С Алем он все тридцать с лишним лет лается, потому что ксенофоб, и если вампиров терпит – лекари неплохие, то от эльфов его отчего-то трясет, ну а Аль отвечает ему полной взаимностью. Однажды он так разозлился, что наградил Люма продолжительным поносом, а Нирут ему за это шею мылил и орал, что в следующий раз пошлет его вместо Люма.
– А за что ты эльфов не любишь?
– А за что ты любишь? Ты вообще их много видел, кроме Алира-то? – усмехнулся Люм. – А мне доводилось, посылала Фрика пару раз. Я не люблю эльфов за то, что они ненавидят не только меня или Фрику, но и тебя, дурака, просто потому что ты человек. И что до меня, я бы триста лет назад довел дело до конца.
Ну правильно, нормальная ксенофобия. Бывает. Дан поднялся – до этого он тоже бессильно валялся на травке.
– Пойду в ванну. Замотал ты меня все-таки.
– Ага. Ты плоховато держишь удар снизу, обрати внимание.
Дан поблагодарил кивком. Любое замечание Люма в этой области следовало наматывать на ус и непременно учитывать. Нирут, когда Дан проходил мимо его комнаты, выглянул и бросил: «Зайди потом». Полежав в ванне с морской солью, Дан оделся и отправился к боссу. Тело приятно ныло. С кем же он будет тренироваться, когда Люм уже не сможет?
Это было первое, что он спросил, получив большой стакан с вином.
– Со мной, – сказал Нирут. – Устроит?
– Ты меня, как жука, на кончик меча наколешь.
– Не надо льстить. Уже не наколю. Хотя да, я все еще чуток тебя превосхожу. Так тем лучше, верно? Что, пожалел Люма?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
