— И как я это выдаю?
— Ну, привести пару на вечеринку — не самый умный ход, Казанова.
— Ты не пара. Ты... — Слова замерли, когда сказанное ею переварилось у него в голове. — Чёрт возьми.
Когда Диана сочувственно улыбнулась ему и пожала плечами, Адриан вздохнул. Он предполагал, что Рэйчел знает об их чисто платонических отношениях, но теперь задавался вопросом, не потому ли она испарилась вскоре после его приезда.
После первой устроенной им корпоративной вечеринки в честь Рождества, он считал себя обязанным привести Диану. Когда он приходил один, его сотрудникам, казалось, было сложно расслабиться. Но когда его сопровождала женщина, он виделся не боссом, а простым парнем, который хорошо проводит время. Иногда в ответ он так выручал Диану — очень удобно, когда на мероприятии тебя ждут с парой.
— Мог бы позвонить мне и сказать не приходить, Адриан. Я бы не только поняла, но и была бы за тебя рада.
— Это сложно.
— Вот почему ты не занимаешься сексом с теми, кто на тебя работает.
Когда он сердито на неё посмотрел, она пожала плечами.
— Это правда, и ты это знаешь. Особенно если этот человек так же незаменим для тебя, как Рэйчел.
— У меня есть план. Офисы закрываются на две недели, поэтому мы можем поговорить без посторонних и провести какое-то время здесь, в Бостоне. Выяснить отношения прежде, чем снова вернёмся к работе.
— Тебе стоит поговорить с ней обо мне сегодня. Не позволяй этой ране загноиться, прежде чем ты решишь, что настало время претворить этот план в жизнь, хорошо?
Он знал, что Диана права, но, учитывая какой неуловимой становилась Рэйчел, когда дело доходило до разговоров, он не думал, что будет так легко отвлечь её, когда её окружают люди, мнение которых она ценит.
— А я тем временем, — продолжила Диана, — пойду возьму коктейль и немного поболтаю с Делом.
Это привлекло его внимание.
— С Делом?
Она пожала плечами.
— Думаю, всё дело в его очках. Он по-своему симпатичный, ты так не думаешь?
Адриан посчитал этот вопрос риторическим и не требующим с его стороны какого-либо подтверждения. Он наблюдал, как она уходит от него, а затем оглядел толпу в поисках Рэйчел.
Он заметил её у длинного стола десертов, она разговаривала с Мишель и Даной. Хоть ему было сложно слышать их сквозь музыку и разговоры, он мог видеть, что она смеётся, и это причиняло ему боль.
Он должен всё решить с Рэйчел. Слишком далеко он зашёл, чтобы потерять её сейчас.
* * *
Наблюдая за Адрианом и Дианой, за тем, как сближались их головы в личном разговоре, Рэйчел не могла сопротивляться грусти, которая омывала её.
Нет никаких сомнений в её голове — или в сердце — что ничего не вернётся на круги своя. Она любит Адриана Блэкстоуна, и назад пути нет. Было легче, когда она была влюблена в него на расстоянии и могла сказать самой себе, что это просто увлечение.
Но та поездка в «Маунт Лафайет» стала переломным моментом, и она устала. Рэйчел не могла просто забыть это, когда каждый день проходила через главные двери офиса, и вернуть всё обратно невозможно. Лучше не станет. По крайней мере, не в ближайшее время.
Она не могла продолжать жить самообманом. Это приносило сильную боль, и она не могла поступать так с собой и Адрианом. По тому, как он пару раз порывался с ней поговорить, он знал, что их отношения на исходе. Ей жуть как не хотелось признаваться, что она в него влюбилась.
Хоть это и было сложнее всего, Рэйчел улыбалась всё оставшееся время. Адриан по традиции ушёл первым, и она не вздохнула глубоко с облегчением, потому что увидела, как он уходит из зала с Дианой.
Прошёл ещё час, прежде чем наступила ночь. Объятия, поцелуи и пожелания счастливого Рождества и Нового года являлись радостным окончанием вечеринки, но Рэйчел с трудом воспринимала дух торжества. Единственное, что она ощущала, — оцепенение.
Как только ушёл последний гуляка, Рэйчел поблагодарила работников ресторана и отыскала своё пальто. Теперь снаружи, когда совершенно стемнело, было ужасно холодно, и она жалела, что не вызвала такси. Она свернула в сторону автобусной остановки и практически на бегу врезалась в Адриана.
Это уж слишком. Может, дело было в двух напитках или в количестве углеводов, поглощённых вместе с десертами, но её охватила злость, которая выжгла грусть.
— Западня? Правда?
— Позволь мне отвезти тебя туда, где мы сможем поговорить.
Она оттолкнула его.
— Единственное место, куда я собираюсь — домой. Спокойной ночи.
— Подожди! Рэйчел, я хочу минутку поговорить с тобой.
Она остановилась и глубоко вдохнула, чтобы успокоиться, а потом повернулась к нему лицом.
— Немного холодно, чтобы сейчас вести разговоры.
— Две минуты. Ты избегала меня всю неделю. Думаю, две минуты ты можешь мне уделить.
Она смотрела, как снежинки лениво падали на его тёмные волосы, и сдержала порыв стряхнуть их.
— Я едва тебя избегала. Это затруднительно, если учесть, что я на тебя работаю.
— В этом и суть. — Он засунул руки в карманы пальто. — Да, это затруднительно, и я не хочу, чтобы так было.
— Я тоже. Поэтому я ухожу.
Он уставился на неё, и она задалась вопросом, может ли он слышать сердце, которое колотится у неё в груди. Она не была уверена, что будет делать, пока эти слова не вылетели из её рта, но неважно как больно было их произносить, она думала, что приняла верное решение.
— Что значит уходишь?
— Я найду новую работу. Я больше не могу работать в «БХР».
Он покачал головой, будто силой воли мог заставить её забрать эти слова обратно.
— Не стоит этого делать, Рэйчел. Пожалуйста, не надо. Мы сможем всё выяснить, если ты просто поговоришь со мной.
— То, что случилось между нами, было ошибкой. — Было так больно произносить эти слова и наблюдать за реакцией Адриана. — И я надеялась, это не повлияет на моё отношение к работе, но всё изменилось.
— И не должно было повлиять. Слушай, я всё испортил. Я не знал, как вести себя в офисе, когда мы вернулись, поэтому был слишком неприступным. А затем я облажался и привёл сегодня Диану. Между нами ничего нет. Уже несколько лет.
— Дело не в чём-то одном, Адриан. Суть в том, что я больше не хочу на тебя работать.
Она знала, что никогда не забудет шок в его глазах. И практически могла чувствовать, как он ощутил себя преданным. Но даже если ей и хотелось, она не могла вернуться к началу. Их отношения безвозвратно разорвались.
Больше ничего не сказав, Рэйчел ушла, и в этот раз он не пытался её остановить.
Удивительно, но по дороге домой она не плакала. Вместо того чтобы принять ванну с пеной и облачиться в уютную пижаму, как обычно случалось после вечеринок, она упала на диван. Масштаб того, что она натворила, был безграничным, и у неё едва оставались силы, чтобы сбросить туфли.
Она избавилась от любой надежды на отношения с мужчиной, которого любила. И ушла, возможно, с самой лучшей работы. Теперь ей стоило обновить резюме, попытаться придумать для собеседований хорошее оправдание, почему она ушла из компании с такой репутацией, и выйти на охоту на вторую по счёту самую лучшую работу.
Но прежде всего Рэйчел собиралась хорошенько и долго поплакать. Как только закапали слезы, а тело начали сотрясать рыдания, ей не оставалось другого выбора, кроме как благополучно перенести расставание.
Глава 7
— Ты едва притронулся к пирогу, Адриан. — Голос его матери прорвался сквозь бесконечный поток мыслей о Рэйчел, и он моргнул. — Ты же не заболел?
— Нет, мам. Просто немного устал, вот и всё. — Он улыбнулся, чтобы заверить её, затем набросился на огромный кусок тыквенного пирога со взбитыми сливками, который она поставила перед ним.
Как и каждый год, Адриан приехал домой в Вермонт, чтобы провести Рождество с родителями. Дело происходило не в том доме, в котором он вырос. Его отец не позволил Адриану купить им новый дом, но десять лет назад Дон Блэкстоун нашёл потрясающий домик на ферме, который продавался задёшево. Каркас был надёжным, но его собирались снести, поэтому Адриан купил дом и заплатил за его перевозку. Затем они вместе отремонтировали его.
— Кажется, ты не здесь, сынок, — сказал его отец. — Знаешь, мама просто сведёт себя с ума, может, даже убедит себя, что ты умираешь от какой-то ужасной болезни, если ты не скажешь, что не так.
Ему не хотелось об этом говорить, но и не хотелось, чтобы мама провела Рождество в переживаниях.
— Рэйчел уведомила об увольнении. Она ищет новую работу.
Они оба выглядели такими же ошарашенными, как он себя и ощущал, но первой заговорила мама:
— Ты не можешь позволить ей это сделать.
— По правде, я не могу её остановить.
— Но она такая славная. Ты всегда говорил, какая она хорошая. И я говорила с ней по телефону — она очаровательная женщина. Почему она хочет уйти?
Он глубоко вдохнул и медленно выдохнул.
— Мы немного увлеклись и вышли за рамки рабочих отношений.
