– Ребятки, – засуетилась как наседка со своими цыплятами невысокая, полноватая женщина с зычным голосом. – Быстренько переносим подарки в актовый зал.
Зайцев даже не заходил внутрь, остался у машины, которую специально подогнал прямо к крыльцу. И когда на улицу высыпала толпа раздетых мальчишек, они с Чистяковым только успевали подавать им коробки.
– Вдвоём несите! – командовал Зайцев. – Это старшим, это тяжёлое! – не дал он пацанёнку лет десяти схватить ящик с чашками.
Вышел на улицу и придерживал дверь, пока дети, реально, как муравьи, перетаскивали всё наше привезенное добро внутрь. Вот бы наши машины с автобазы с таким же энтузиазмом грузчики разгружали, – подумал, улыбаясь, я.
Торжественная часть в актовом зале продлилась совсем недолго. Пафосными речами взрослые детей мучать не стали, поздравили с наступающим, пожелали здоровья и хороших оценок. Мне зачем-то тоже предоставили слово. Не стал врать, что я от деда Мороза, сказал, как есть, что я от комсомольцев большого завода, что все мы хотим, чтобы наши дети выросли умными, целеустремлёнными и развивали свои таланты.
– Поэтому мы купили вам краски, кисточки, фломастеры, карандаши, рисуйте, кому что нравится. А мы обязательно приедем ещё к вам на выставку.
Директор им только показала подарки, а раздать сладости и всё остальное пообещала после обеда.
– Очень неосмотрительно, – подошла она ко мне потом, – обещать приехать… Они же будут ждать!
– А я приеду, – уверенно ответил я. – Мне ещё книги детские вам надо привезти и постельное бельё детское не смогли сейчас достать. Вы мне, кстати, размеры дайте для детских комплектов. Не найду, так закажу где-нибудь.
– Правда? – недоверчиво посмотрела она на меня. – Пойдёмте, я вас с нашим завхозом познакомлю.
Попрощался со всеми заводчанами, чтобы они меня не ждали и пошёл знакомиться с завхозом. Директор привела меня в большой зал с двумя ванными и двумя стиральными машинками. Больше половины зала было затянуто верёвками и на них сушились десятки комплектов детского белья и других вещей.
Возле стола стояла полная женщина и гладила бельё. С одной стороны, на другом столе высилась огромная стопа переглаженного уже белья.
Каторжная работа! – подумал я. Жарко. А завхоз-кастелянша подняла на нас румяное лицо и приветливо улыбнулась.
– Вот, Ольга Арсентьевна. Она точно скажет, каких размеров нужны детские комплекты белья.
– Можно просто Оля, – улыбнулась она.
Ну Оля, так Оля, хотя лет ей было уже хорошо за тридцать.
– Павел, – представился я.
– Я оставлю вас, – с беспокойством в голосе произнесла Александра Мироновна. – А то дети так возбуждены…
Не дождавшись от нас реакции, она унеслась, а мы с Ольгой спокойно обсудили размеры детских комплектов постельного белья. Кстати, она про полотенца речь завела. Детям на каждый день выдают вафельные полотенца, а не махровые.
– Их, чтобы отбелить, в хлорке приходится кипятить, они быстро истончаются, – показала она мне просвечивающую на свет тряпочку. – Хорошо бы обычных цветных махровых полотенец закупить.
– Понял, – записал я себе и оставил ей свой телефон на случай, если ещё что-то вспомнит.
Проходя по коридорам, специально обратил внимание на свежий косметический ремонт, всё чистенько, аккуратненько. Но как будто в министерстве в коридоре, а это же детское учреждение. На мой взгляд, можно было бы как-то разнообразить стены, персонажей мультфильмов, что ли, нарисовать. Есть же на ЗИЛе цех оформительский, чего не займутся? Надо будет с Галией обсудить, у нее энергии сейчас на все, что с собственными детьми не связано, вагон и маленькая тележка, подскажет, думаю, как это все лучше сделать. Да и Ксюшу подтянет.
Потом поехал на последнюю в этом году лекцию от общества «Знание». Ионов меня отправил на Пишмаш. Только когда приехал туда, понял, о чём речь. Там идти было от метро Добрынинская совсем недалеко, пришёл раньше времени и местный секретарь комитета ВЛКСМ, Панин Юрий Васильевич, молодой, но очень серьёзный, устроил мне экскурсию по заводу. Они там собирали пишущие машинки «Москва». Назывались они портативные и комплектовались аккуратным чемоданом.
– А можно купить такую? – спросил я. У меня же теперь есть отдельный кабинет, звуки машинки мешать никому не должны.
– Уточню, – кивнул Панин.
Недавно работает, – подумал я, – ещё не знает, как это делается.
Лекция на тему «Беспредельные творческие силы социализма» за три дня до Нового года, конечно, тот ещё квест. Быстренько отбарабанил положенное методичкой и перешёл на предстоящий у них завтра корпоратив.
– Что будет представлять из себя ваш завтрашний праздник? – спросил я, с прицелом перейти к самодеятельности, творческим номерам, самодельным костюмам и так далее. А мне из зала вдруг заявили, что это секрет! Мол, приходите завтра и всё увидите.
Народ переглядывался и посмеивался между собой в предвкушении праздника. Атмосфера, собственно, уже была праздничная. Зал был уже украшен гигантскими снежинками, большой надписью «С Новым годом!». И конечно, сзади меня стояла уже большая натуральная наряженная ель. Приглядевшись, убедился, что большие ёлочные игрушки на ней самодельные, и перешёл к теме творчества, оттолкнувшись от этого.
– Обратите внимание на убранство вашего зала, сколько здесь творческой энергии затрачено, сколько фантазии, каждая игрушка на вашей ёлке – шедевр, – прошёлся я, с интересом разглядывая их. – Социалистическое производство не выжимает из рабочих последние соки, посмотрите, сколько у вас остаётся ещё сил на творчество. Не в пример будет помянуто капиталистическое производство, которое интенсивностью труда загоняет человека в состояние полуробота, когда и сил нет, и ни хочется ничего. Только прийти домой и рухнуть на кровать.
Сравнивая две системы, социалистическую и капиталистическую, указывал им на положение дел у нас, и рассказывал, как у них. А то многие же у нас воспринимают как должное возможность во время рабочего дня в заводскую парикмахерскую сходить, или к стоматологу в заводском медпункте. Главное, сейчас это для начальства уважительная причина для отсутствия на рабочем месте! Так же, как и то, что в соседнем с предприятием магазине какой-нибудь дефицит выкинули в продажу. До сих пор не могу к этому вновь привыкнуть после десятилетий работы в рынке после развала СССР. Для экономики, это, конечно, не фонтан. Но для работника здорово же! Совсем не тот уровень стресса на работе.
Лекция прошла в доброжелательной атмосфере, работники и без меня были уже в приподнятом настроении. Я ещё им его поднял, обратив их внимание на то, как у них всё здорово.
Вопросы были только о дефиците. Мол, да согласны, у нас всё хорошо, но с дефицитными товарами было бы ещё лучше.
– Когда каждый день праздник, – ответил я, – он превращается в будни. Сейчас у вас сколько поводов для радости? То колбаску достали, то мандарины. А было бы всё это в магазине, вы бы проходили мимо забитых полок и вам это всё нафиг не надо было бы. Ну и радоваться, соответственно, было бы нечему. Вот, представьте, в магазинах всё есть и только очень крупные покупки для вас являются выдающимся событием. Ну, там, машина или дом, на них денег много надо. А всё остальное доступно, шкафы и холодильники уже забиты. Вот, сколько у вас поводов в жизни для радости останется?
Народ не смог себе это представить, и посмеялся над моим предложением. А зря… Как вспомню свой восторг в детстве в СССР, когда очередной подарок вручали. Все, это весь вечер, а часто и всю неделю с этим подарком проводишь. И на контрасте – внучка в двадцать первом веке. Повертеть подарок от деда в руке с минуту, да бросить небрежно в огромный шкаф, где еще под сотню других игрушек на восьми полках…
Зато Панин ждал меня у сцены с чемоданчиком в руках. И вручил мне его, как только мы вышли из проходной на улицу.
– Это вам от руководства нашего завода, – торжественно возвестил он. – Подарок к Новому году, так сказать.
