К тому времени как Лиза случайно встретилась с Дэвидом на посольской вечеринке в Париже, она успела почти шесть месяцев проработать в лондонском журнале и только начинала оправляться после разрыва с Тони. В тот вечер она пришла с Жан-Люком, французским дипломатом, с которым они давно дружили. Его партнер Саймон не смог прийти на вечеринку, и Лиза, которая как раз в это время оказалась в Париже, в последний момент согласилась его заменить. Поскольку Жан-Люк принадлежал к ограниченному кругу людей, которым Лиза рассказывала о Дэвиде (они как-то в разговоре обменялись историями о прошлом), то все прекрасно понял, когда она сообщила, что сегодня ночью он поедет домой один. Нет, она не собиралась уходить с Дэвидом, у нее и в мыслях такого не было. Просто шок, в который ее повергла их встреча, оказался гораздо более сильным, чем она могла ожидать. К счастью, ей хватило самообладания не показать этого. Ей даже как будто удалось напустить на себя кокетливый вид, когда она мельком глянула на Дэвида, словно последний раз они виделись не больше месяца назад. На самом деле, очутившись в одной комнате с ним, она так растерялась, что уехала с вечеринки, даже не попрощавшись с хозяином. Потом Лиза сокрушалась, что сбежала, как испуганная мисс Беннет[8]. В конце концов, ей тогда было уже тридцать шесть и она могла бы гораздо изящнее выйти из ситуации. Но, к сожалению, возраст не послужил Лизе ни защитой, ни даже союзником, когда она столкнулась с мужчиной, к которому, как внезапно обнаружилось, ее влекло с такой же силой, как и в студенческие годы.
Когда на следующий день Дэвид позвонил, это должно было застать ее врасплох, но на самом деле она ни капли не удивилась. Она почему-то знала, что он разыщет ее, и взяла трубку, повторяя про себя, что ни под каким предлогом не должна с ним видеться. Но, когда Дэвид попросил ее прийти в кафе в шестнадцатом округе, она даже не колебалась.
Было уже шесть вечера, когда поезд Лизы остановился на Паддингтонском вокзале, оставив ей всего час, чтобы добраться до квартиры и приготовиться к приходу Дэвида. Приготовиться к приходу Дэвида. Сколько радости приносила ей эта мысль! Лизе по-прежнему не верилось, что они наконец вместе, и не просто вместе, а всего в паре шагов от свадьбы.
Она станет миссис Кирби!
От подросткового умиления, с которым она подумала об этом, захотелось рассмеяться. Разумеется, она навсегда останется Лизой Мартин — слишком высоко поднялась по карьерной лестнице, чтобы менять фамилию. Но для них с Дэвидом она, несомненно, будет миссис Кирби.
Хотя Лиза по-прежнему писала о путешествиях для того самого журнала, с которым начала сотрудничать три года назад, она уже два месяца была в творческом отпуске и не собиралась возвращаться до середины следующего года. Это означало, что у нее освобождалось время не только на организацию собственной свадьбы, чем она занималась с нарастающими увлеченностью и восторгом, но и (после окончания медового месяца, разумеется) на роман, который давно хотела написать.
Как это вдруг жизнь сделалась такой идеальной?
Удивительно, даже забавно, как прямо-таки с жадным нетерпением она осваивала роль половинки в партнерстве двух человек. Она представить себе не могла, что ей настолько легко будет постоянно, изо дня в день жить с другим человеком — ведь прошлый опыт явно не располагал к оптимизму. Хотя справедливости ради надо сказать, что жить с Тони зачастую было все равно что жить одной, потому что он очень много путешествовал. Неужели она легко, как со старой шалью, рассталась со своей ревниво оберегаемой свободой и независимостью просто потому, что очень любит Дэвида? Или права Эми, и после разрыва с Тони она чувствовала себя гораздо более одинокой, чем хотела признаваться даже самой себе?
— Пора прекратить эти бесконечные бега, — сказала ей Эми. — Ты наконец-то готова к серьезным отношениям и выбрала самого замечательного мужчину.
В этом Эми, безусловно, была права, потому что чувства, которые Лиза испытывала к Дэвиду, показывали, какой пустой и в некотором роде бессмысленной или, скорее, бесцельной была ее жизнь, с тех пор как им пришлось отступиться друг от друга. Или, возможно, с тех пор, как она рассталась с Тони. Слишком уж долго, как теперь казалось Лизе, ее дни текли без всякой связи и системы, ничто не придавало им ценности в ее глазах, а дома не ждал никто, к кому бы хотелось скорее вернуться. Теперь ей всегда не терпелось увидеть Дэвида, а сознание, что он чувствует по отношению к ней то же самое, радовало ее больше всего на свете.
Квартира, которая последние пятнадцать лет служила Лизе лондонским пристанищем, находилась на третьем этаже ухоженного белого дома в стиле Регентства, совсем рядом со Старой Бонд-стрит. На парадной двери висела мемориальная табличка, сообщавшая всем проходящим мимо, что эту пышную обитель когда-то занимал юрист и филантроп, о котором, похоже, никто никогда не слышал. Лиза предполагала, что в то время это был особняк для одной семьи, тогда как теперь он был разделен на четыре просторные квартиры и три студии, одна из которых располагалась на чердаке и еще две в полуподвале.
Забрав почту из ящика в подъезде, Лиза стала подниматься по лестнице, вылавливая из кармана ключи и болтая по телефону с секретаршей редактора: да, она вернулась в город, и да, хотя она в творческом отпуске, у нее есть время, чтобы прийти на встречу завтра после обеда.
— Его не будет все утро, — говорила секретарша, — иначе бы он встретился с тобой...
— Все в порядке, ты не обязана объяснять, — перебила ее Лиза. — В три так в три. Поверь, я найду, чем занять утро.
Например, обстоятельно побеседовать с дизайнером по интерьеру, который помогал превратить их с Дэвидом новый особняк в дом мечты; нужно заехать к парикмахеру и сделать пробную прическу, а по пути заскочить к любимому модельеру и узнать, как дела с ее свадебным платьем. Список можно было продолжать до бесконечности, но секретарше Брендана не обязательно было все это знать — ей требовалось всего лишь подтверждение, что Лиза, как сознательный корреспондент, которым она зачастую не была, придет завтра в офис Брендана в назначенный час.
Войдя в квартиру, Лиза бросила почту рядом с мигающим автоответчиком и потащила на кухню два пакета с продуктами, которые привезла с собой. Как и большинство комнат в здании, кухня была большой, с высоким потолком и подъемными окнами чуть ли не во всю стену. На наружных подоконниках стояли декоративные ящички, в которых Лиза начала выращивать травы. С тех пор как Дэвид тоже сделал эту квартиру своим домом, на фоне старого, потрепанного жизнью меламинового пластика и угловатой, но ставшей теперь модной буфетной раковины начали появляться всяческие хитроумные приборы и кухонная утварь. «Раз уж есть, для кого готовить, все это пригодится», — решила Лиза. Но по части кулинарного искусства до Дэвида ей по-прежнему было далеко как до луны. Оставаясь наедине с четырьмя ингредиентами и микроволновой печью, как это было вначале, он ухитрялся соорудить восхитительную пасту, которую они съедали в лучших традициях влюбленных парочек: неотрывно глядя друг другу в глаза, как будто боялись, что сон растает, если они отведут взгляд друг от друга.
