вздрогнула. Купленный диплом — и где, на государственном предприятии! В прежние времена, если бы такое всплыло, виновнику пришлось бы покончить с собой от стыда, а его родители бы отправились в монастырь на покаяние, что плохо воспитали сына. Но даже сейчас это очень серьезное преступление, караемое солидным сроком. Соответственно, клевета с таким содержанием тоже входит в уголовный кодекс. Ее новая знакомая не зря понижала голос. Один на один-то можно что угодно болтать, а если услышит кто-то со стороны — уже появятся основания для обвинения.
У Анни в голове не укладывалось, что на Саар-Доломском космодроме могут терпеть нечто подобное. Или что тут вообще хоть как-то все работает.
Так она и сказала.
Ита Ращ только вздохнула.
— Есть несколько нормальных подразделений, на них все и держится… Например, сами ракеты-носители, как правило, хорошо работают, аварий на старте уже лет тридцать не было… Соответственно, и громких скандалов тоже нет. И мы ведь не только спутники запускаем, в других отделах еще всякие артефакты разрабатывают для освоения космоса. Защитные костюмы, например. Вот заклятья освежения воздуха откуда пошли, думаешь? Это все продают обычным людям, оно хороший процент приносит. Плюс нами все-таки принцесса командует, не кто-нибудь. Финансирование она выбивать умеет хорошо, а деньгами можно заткнуть многие дыры…
— Так что же она не займется починкой этих дырок, раз она такая финансово грамотная? — спросила Анни.
— А мне откуда знать? Может, есть какие-то высшие соображения. Я бы на твоем месте не высовывалась. Делай, как говорит начальство, и придраться к тебе будет не за что. В остальном для жизни тут условия прекрасные, для семей все сделано, для детей… Это еще профессор Латарр устроил, слышала о нем? Я не застала, но говорят, великий был человек. Ты ведь не замужем еще? Присмотрись к отделу орбитальных вычислений, у них там есть симпатичные свободные парни. В основном, правда, нелюдимые, зато гулять не будут…
Тогда все в Анни восстало против этого доброго совета (первой его части,; насчет второй она просто густо покраснела). Что значит «не высовывайся» — а как же покорение космоса, а как же величие Цивилизации… а как же долг перед человечеством, в конце концов? Все то, о чем им рассказывали в детском саду и в школе, все то, во что она искренне верила?
Как же можно оставить борьбу с этим ползучим очковтирательством, с равнодушием, с некомпетентностью? Ладно, кто-то боится увольнения, но не все же! И потом, ну подал ты один доклад наверх, ну проигнорировали его, так подай другой! Сразу Владыке подай, его канцелярия рассматривает все обращения, а обращения госслужащих, одной из которых теперь являлась Анни, в приоритетном порядке.
Так рассуждала Анни и пылала жгучим желанием нести добро, но за три года ей не удалось добиться никаких сдвигов даже на своем крошечном фронте работ. Она написала несколько докладных записок и в полученные сроки получила ответы о том, что они «поступили на рассмотрение». Смешно вспомнить, как Анни проверяла почту, надеясь увидеть там сообщение из центральной канцелярии космодрома — и как у нее взволнованно билось сердце, когда таки увидела! Но обычно центральная канцелярия сообщала о том, что расследование показало отсутствие расхождений в соответствующей документации, а потому было прекращено.
Первый раз Анни поглядела на это письмо неверяще: то есть она им написала, что документация не соответствует действительности — а они закрывают расследование, потому что по документам все в порядке? Что за чушь!
Если бы у Анни не получала в свое время отличные оценки по теории магии, она решила бы, что в канцелярии сидят бессмысленные големы. Но она точно знала, что големы — это сказочки из кино, их не бывает. А потому ругнулась про себя и написала еще одну докладную записку… с тем же результатом.
После третьей она собралась было идти в канцелярию лично и требовать приема у… кого? Да мало ли кого! Может быть, у самой принцессы Таи — не может же члену правящей семьи быть все равно, что творится со стратегическим предприятием. Но от расстройства Анни потеряла бдительность. Обычно она писала свои заявы после работы или до работы (в ту пору она еще приходила до начала рабочего дня и уходила позже), но тут почему-то стала перечитывать последний ответ канцелярии во время обеденного перерыва. Она была уверена, что никто и внимания не обратит: Доян ушел в столовую, а Тариана и Лотера пили чай с пирожками и обсуждали последний эпизод сериала, который обе одинаково обожали.
И тут ей на плечо легла ладонь Дояна.
Анни вздрогнула, обернулась.
Ее флегматичный босс стоял позади и смотрел на экран магстанции с нечитаемым выражением лица.
— Вы занимаетесь этим во внерабочее время, это хорошо, — сказал он. — Но должен предостеречь: канцелярия не одобряет, когда сотрудники посылают слишком много однотипных запросов.
Анни почувствовала холодок.
— И что? — спросила она с вызовом. — Так и молчать?
— Ну, воля ваша, — пожал плечами Доян. — Пока вы выполняете свои обязанности, претензий у меня к вам нет и быть не может. Но руководство очень не любит, когда у него отнимают время по вопросам, которые они считают пустячными.
«Он догадался, что я собираюсь просить личной встречи», — поняла Анни.
— То есть они все знают? — спросила она.
— Что «все»? — уточнил Доян. — Что организация производства у нас оставляет желать много лучшего? Что сроки срываются, качество хромает? Трудно не знать.
— Но… почему же они ничего не делают?
— Должно быть, потому что менять — слишком много усилий, — пожал плечами Доян. — Как-то же все работает… А государство всегда покроет расходы. Мы
