Я схватился за трубу, пробуя, можно ли будет ей воспользоваться, чтобы залезть на крышу и тряхнул ее.
Внутри раздался мелодичный звук.
Мы посмотрели друг на друга и одновременно сказали:
— Они внутри!
— У меня рука тоньше, погоди!
Света опустилась на колени, засунув руку в трубу по локоть, пошарила и, наконец, с довольной улыбкой сказала:
— Есть! Висят на гвоздике!
— Скорей!
Она мигом вытащила ключи на железном колечке, ринулась к замку (заботливо прикрытому отрезом черной шины от дождей) и одним движением воткнула ключ в замочную скважину. Одно движение, дужка замка отскочила и Света торжествующе вскинула руки.
— Ура!
Мы юркнули в темноту. Я затворил железную гаражную дверь, нащупал засов и закрыл его. В этот момент буквально в полуметре зашуршали собаки. Несколько раз они пробежали туда-сюда, одна из них заскулила, а через пару минут раздался голос сторожа:
— Ну что вы тут раздухарились? Кошака нашли что ли?
Тяжелые шаги прошли мимо. Я почувствовал запах сигаретного дыма. Сторож постоял пару минут, сплюнул под ноги, позвал собак и ушел.
— Могли бы через ворота пройти, — вдруг осенило меня. — Это же мой гараж, по сути.
— Ну да, и гаражная книжка у тебя есть, — ответила Света. — А то ты думаешь, он тебя в лицо помнит.
— Если бы у меня был гараж и я делал бы в нем свет, то выключатель был бы… — я потянул руку, коснулся пластикового прямоугольника и в тот же миг в помещении вспыхнул неяркий желтоватый свет.
Некоторое время мы смотрели друг на другу, будто вы впервые увиделись, а потом одновременно повернулись и замерли.
Я даже рта открыть не мог от неожиданности.
Гараж был полностью пуст, если не считать небольшой этажерки в дальнем правом его углу, малюсенького столика и детской табуретки рядом с ним.
Но не это было главным.
Ошалевшим взглядом я обвел кирпичные стены.
— Что это… Антон? — пробормотала Света.
Буквально каждый сантиметр стен занимали приклеенные вырезки из пожелтевших газет, фотографии, схемы и графики, рукописные заметки на тетрадных листках, обрывки каких-то инструкций. Словом, вся стена представляла собой огромную хаотичную базу данных, какие иногда показывают в фильмах про расследования и маньяков.
— Это твоя работа? — только и смогла сказать Света.
Я покачал головой.
— Кем бы ни был этот твой парень, но он явно пытался что-то найти или понять. У меня бы не хватило терпения собрать столько информации…
Я подошел к стене, на которой заметил лист из фотоальбома, похожий на тот, что мне распечатал мой новый «друг» Кеша.
Несколько секунд смотрел на фотографии юных лиц, пока, наконец, до меня не дошло. Руки похолодели, а сердце, стукнув раз и вовсе остановилось.
— Свет… смотри сюда…
Она подошла ближе и уставилась на фотоснимок.
— Что это? Похоже на школьный фотоальбом…
— Да. Смотри лучше.
Я слышал ее неровное дыхание.
Наконец, девушка подняла руку и указала на фотографию.
— Это… ты?
Я медленно кивнул.
— Это настоящий мой класс. Одиннадцатый «Б» седьмой школы 1990 года выпуска. Смотри… Вот Петька, которого я искал… — и я указал на своего розовощекого друга, дыбящегося в камеру.
— А вот еще один мой класс. Теперь сравни.
Одновременно я вынул из кармана свернутый отпечаток и развернул его.
Света перевела взгляд с одного снимка на другой.
— Ты один и тот же… а вот другие… Слушай… может быть, это проклятый фотошоп? Проделки искусственного интеллекта? Смотри, вон Кеша слева. Может, это он все подделал?
— Он слишком тупой для этого. Да и зачем, какая выгода тратить на это время и деньги?
— Некоторые идиоты делают свои делишки просто по приколу.
— Кеша не идиот. Он ленивый слизняк. Он и пальцем не пошевелит просто так. К тому же он кому-то звонил, как ты говоришь. Докладывал. Значит, есть кто-то, кто знает больше его. Гораздо больше.
— Думаешь, найти их — хорошая идея? Антон номер два, возможно, тоже пытался их отыскать. И где он теперь?
Я открепил фотографию со своими настоящими одноклассниками, свернул ее и сунул в карман.
— По крайней мере, теперь я хоть знаю, что не сошел с ума. Днем у меня было именно такое ощущение.
Света двигалась вдоль стены, разглядывая записи, потом вдруг остановилась и спросила:
— То есть… где-то есть другой мир? Твой, настоящий? А этот не твой? Ты это как-то чувствуешь, что он не твой? Ты помнишь вообще, как сюда попал?
— Каждый год первого сентября я сажусь и вспоминаю школу, одноклассников, учителей. Такой у меня странный обычай. Нет, я не какой-то там сентиментальный. Можешь считать это другой привычкой. Сегодня я поймал себя на ощущении, будто что-то не так как обычно. И даже не фотографии с фотоальбома, который, кстати, кто-то украл. Я тебе говорил?
— Нет. Наверное, это те же самые люди.
— Вполне. В квартире остался странный запах… мускуса. Туалетная вода как будто.
— Мускус? У Антона были любимые Фаренгейт от Диора. Я сама ему дарила.
— В смысле? Твой… я пользовался мускусной туалетной водой?
— Да. Всегда. Я, кстати, когда подошла к столу и увидела тебя, но не почувствовала знакомый запах, сразу поняла — что-то не то.
— Что-то не то… — эхом повторил я. — Терпеть не могу мускус.
— Понятное дело.
— Скажи… — вдруг спросила она. — Ты… хочешь вернуться? Туда, где…
Я покачал головой.
— Не знаю. Теперь не знаю. Все так запуталось. И главное… там не было тебя. Точнее — ты была, но… где-то далеко.
Света улыбнулась.
— Значит, не везде хорошо, где нас нет…
— Получается так. И все же… пока я не узнаю, что точно происходит и эти люди, которым звонил Кеша, не успокоятся, вряд ли нам дадут жить спокойно. А они не успокоятся. Наверняка, они давно следят за мной или… за этим, вторым Антоном и хотят знать, как…
— …это происходит.
— Да. Военная разведка или что-то в этом роде. Я бы на их месте тоже заинтересовался. А теперь… что нам известно? По крайней мере, то, что у меня есть настоящие одноклассники и они возможно даже живы. А еще то, что второй Антон знает про ситуацию и скрупулезно пытался разобраться, пока…
— Не пропал.
Я методично обыскал гараж, прошелся по всем листкам в поисках каких-нибудь контактов, но ничего толкового не нашел. Этажерка оказалось более полезной. На ее полке я нашел маленьких желтый листочек PostIt с адресом электронной почты:
[email protected]
Ниже была приписка и она была сделана моим почерком, отличить который даже я не смог бы:
«возможно связь проверить».
На нижней полке лежал маленький конверт. Я открыл его, вытащил листок, заполненный тем же самым моим почерком — с трудом читаемым, неразборчивым, но в данном случае и вовсе ужасным. Видимо, писал я это в спешке и крайнем волнении. Буквы запрыгивали друг на друга, проваливались, танцевали, а некоторые и вовсе отсутствовали.
«Дорогой Антон. Если ты читаешь эту записку, то, видимо, добрался до гаража. Не могу тебя с этим поздравить, потому что ответов ты не получишь. Гараж записан на постороннего человека, поэтому искать тебя тут не будут. Квартира под постоянным наблюдением. Они следят за тобой, так что тебе понадобится научиться скрываться. Хватать сразу не будут, но и это возможно. Им нужны ответы. Как ты это делаешь. Если с тобой кто-то сейчас есть, могу лишь сказать — будь начеку. Никому доверять нельзя. Я не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь вернуться домой, но поверь, это и в моих интересах тоже.
Ты, наверное, спрашиваешь себя, кто положил этот листок сюда. Я положил. В отличие от живых организмов, материальные предметы могут одновременно находиться во многих измерениях, а если нет, то отбрасывать тень. Помнишь, как исчезают фотографии из фотоальбома прямо на глазах. Сейчас и эт… пис… напиш emai остерег ант…»
Листок у меня в руках начал буквально рассыпаться.
— Что там? — Света подошла сзади.
Я выпустил бумажку из рук, и она осыпалась на бетонный пол невесомой пылью.
