– Ты… такая красивая, – сказал он. – Нет, это слишком простое слово. Я никогда не видел волос такого цвета, как у тебя. Там, под дождем, я подумал, что ты просто блондинка. Но теперь я вижу, что они сияют, как белое золото.
Серина смущенно пожала плечами. Сайрес никогда ничего не говорил о ее волосах.
– В этом нет моей заслуги. Они были даны мне при рождении.
– Твои волосы – само совершенство.
– Спасибо, – пробормотала она со смущенной улыбкой.
Он лег рядом с ней, лицом к лицу, и обнял ее обеими руками. Его ладони властно сжали ее ягодицы, прижимая их все ближе и ближе и понуждая ее закинуть одну ногу на его бедро. Он приблизился к ней и принялся покрывать поцелуями ее лицо. Серина чувствовала, как в ней пробуждаются желания, которые она давным-давно похоронила. Когда Люсьен перевернул ее на спину и лег сверху, она приветствовала его тихим стоном наслаждения. Шелковистая ткань его бриджей ласкала ее разгоряченное лоно, и Серина подняла ноги, чтобы сделать эти ласки еще сильнее.
Он тут же поднялся, не произнося ни слова. Серина смотрела из-под полузакрытых век, как он снимает остатки одежды. Его кожа была более темного цвета, чем ее. Она с любопытством взглянула на тонкую полоску волос, которая спускалась по его животу вниз и расходилась к паху, обрамляя, как рамой, его восставшую мужскую плоть.
Вид возбужденного мужчины не показался Серине неожиданным. Сайрес рассказывал ей, как все должно выглядеть. Но ощущения, которые вызвало у нее обнаженное тело Люсьена, были совершенно непривычными. Она видела не просто красивого мужчину, а мужчину, который хотел ее и не скрывал этого.
– Ты разглядываешь меня, – заметил он с легкой усмешкой.
Серина зарделась и отвела взгляд.
– Ты… ты такой красивый.
Он подошел к кровати.
– Но ты еще красивее, любимая.
Кровать заскрипела под весом его тела. Не дожидаясь, что Серина заговорит, Люсьен накрыл ее рот своими губами и лег на нее. Она раскинула ноги, и он с благодарным стоном принял это молчаливое приглашение.
Неожиданно для себя Серина поняла, что четко осознает, какое наслаждение она получает от ощущения его массивной груди, трущейся о ее соски, от ласкового щекотания внутренней поверхности бедер его ногами, от нежного тепла его дыхания на шее.
Она почувствовала, как он пытается найти вход в ее лоно. Когда же его твердая плоть проникла в нее, Серина едва не задохнулась от острой боли, пронзившей тело. Она напряглась, испытав новый прилив боли после того, как он проник в нее еще глубже.
Люсьен взглянул на нее с явным удивлением и даже подозрением. Он наклонился и нежно ее поцеловал. Она с готовностью ответила на его поцелуй. Когда он оторвал от нее губы, в его глазах все еще читалось удивление. Он потряс головой, словно желая отбросить все вопросы и сомнения.
– Прости, дорогая, я должен был быть более осторожным.
Он вышел из нее, и его следующий заход оказался еще продолжительнее и нежнее. Серина вновь почувствовала боль, но она длилась недолго. Через мгновение неприятное ощущение сменилось чувством наполненности и тепла, которое, словно лучи солнца, распространилось по всему ее телу. Это было божественное ощущение, и Серина судорожно вздохнула.
– Ты очень напряжена, – прошептал он ей на ухо.
Она не знала, хорошо это или плохо, поэтому просто кивнула.
Он слегка приподнял бедра и почти вышел из нее, но спустя мгновение снова вошел резким, но безболезненным толчком. Он двигался, доводя ее до сладостной агонии.
В какой-то момент она выгнулась дугой, встречая его внутри себя.
– Да, так, – прошептал он, придерживая ее за талию и еще сильнее прижимая к себе.
В этой позе ее ощущения стали еще сильнее, а тело непроизвольно двигалось вперед, стараясь довести их до предела. Люсьен ускорил ритм. Наслаждение толчками входило в ее тело с каждым его движением, и очередной взрыв чувств был таким сильным, что Серина замерла в полной растерянности.
– Расслабься, дорогая.
– Но… я…
– Доверься мне. – Хриплый шепот, которым он произнес эти слова, явился последней каплей, переполнившей чашу ее чувственности. Волны восторга сотрясли ее тело, заставляя изгибаться и вздрагивать от каждого движения.
Спустя мгновение его голова упала ей на грудь, а руки еще сильнее сжали ее бедра. Его тело напряглось, как натянутая струна. Он застонал, откинулся назад и в изнеможении упал на Серину.
Она лежала молча, думая, скажет ли он хоть что-нибудь. Люсьен тяжело дышал, утомленный страстными объятиями.
Когда к нему вернулись все чувства, он откинул волосы с ее лба и посмотрел на нее своими бездонными зелеными глазами.
– Ты… ты потрясающа.
Его взгляд, срывающийся голос и выражение лица – все свидетельствовало о том, что он не может найти слов от переполнявшего его восторга. Серина чувствовала, что между ними образуется некая связь, которая гораздо сильнее и интимнее, чем связь физическая. Что-то шевельнулось в ее душе, и по щекам потекли слезы. Она отвернулась, надеясь, что он не заметит ее состояния. Люсьен обнял ее за плечи и прижал к себе.
Серина не могла больше сдерживаться, короткое, но выразительное рыдание сорвалось с ее губ. Люсьен повернул к себе ее лицо и принялся осушать его поцелуями. Она закрыла глаза, успокоенная его ласками и теплом его дыхания, и вскоре заснула.
Люсьен отодвинулся, укрыл ее одеялом, поднялся и натянул бриджи. Тело и душа все еще не пришли в себя после перенесенного потрясения. Его сознание освободилось от всех воспоминаний. Впервые за несколько месяцев он чувствовал умиротворение.
Он встал на колени, чтобы лучше рассмотреть ее лицо. Золотистые волны волос обрамляли этот ангелоподобный лик, совершенство которого дополнялось бархатистой кожей и красиво очерченными, словно налитыми соком спелых ягод губами.
Его взгляд пробегал по округлости ее щек и четкой линии подбородка. В наружном уголке одной из ее бровей пряталась крохотная родинка, которая не портила, а, скорее, усиливала красоту этого лица.
Люсьен откинул прядь волос с ее щеки, раскрасневшейся от прикосновения его небритого подбородка. Хотя тело его все еще было расслаблено, душу вновь охватило смятение.
Последний раз он был с женщиной три месяца назад. Он оставил дочь на попечение слуг. Слезы маленькой девочки показались ему тогда всего лишь детским капризом. Ту ночь он провел со своей бывшей любовницей, отдавшись во власть бездумного, плотского желания. Когда утром он вернулся домой, Челси уже была мертва.
Люсьен подошел к столу с напитками и налил себе стакан ирландского виски. Тягучая жидкость обожгла горло, но он не обратил на это внимания. Он надеялся, что алкоголь поможет ему заглушить терзающее ощущение вины.
