— Ну-ка признавайся, Вин. У тебя так заведено — оставлять Чарли одного и бежать на свидание с любовником?
Атака была столь неожиданной, а слова до такой степени несправедливыми, что Вин на мгновение растерялась. Она покраснела, потом побледнела, в ушах зашумело, а перед глазами замелькали сверкающие круги — внутри нее все запротестовало против этого жестокого обвинения. Резко заболела голова, и, сжимая пальцами виски, она почувствовала, что ее сотрясает дрожь.
— Я никогда не оставляю Чарли одного! — хрипло сказала она низким и как бы придушенным голосом.
— А сегодня днем? — сурово напомнил Джеймс. У нее все поплыло перед глазами, в мыслях и чувствах царил полный хаос.
— Он должен был быть с друзьями…
Что же она делает? Зачем оправдывается? Зачем позволяет Джеймсу нападать на нее? Почему она просто не скажет ему, что если бы Чарли не обманул ее, она бы приехала раньше. Ведь Вин была уверена, что он в гостях.
— Я договорилась, что он переночует в семье своего приятеля, — жалко пролепетала она, понимая, что уже слишком поздно останавливаться, что она уже не сможет вернуть себе уступленную ему очередную пядь своей территории.
— Переночует у приятеля? — Его темные брови поползли вверх. — Как удобно! Но ведь у такой великолепной парочки весь отель в распоряжении! Вы можете уютненько устроиться в любом номере! Зачем же вам нужно выпроваживать ребенка из дома?
Вин смотрела на него, не веря своим ушам.
Ну, это уж слишком! Джеймс переносит войну на такую территорию, куда, как она надеялась, он никогда не решится проникнуть.
— Как смеешь ты даже предположить такое! — жарко выдохнула она. — Тем более…
— Тем более что?..
— Моя личная жизнь абсолютно тебя не касается! — отрезала Вин.
Она чуть не заплакала от унижения и злости, оттого, что у Джеймса хватило наглости заговорить с ней на такую интимную тему.
— Меня — нет, но Чарли — да, — безжалостно отрубил он. — Или тебя абсолютно не трогает, что ему не нравится твой любовник? Он ведь ясно сказал, что не желает получить такого отчима!
Винтер было больно узнать, что Чарли обсуждал с Джеймсом их отношения с Томом. Но что она могла ответить на это? Какое встречное обвинение могла она выдвинуть? Вин стиснула зубы.
— Естественно, меня это трогает! — яростно выкрикнула она. — Он самый родной для меня человек!
— Неужели? — Джеймс опять поднял брови. Его холодные, потемневшие глаза настороженно следили за ней. — А твой любовник знает об этом?
Вин резко повернулась и пошла дальше. В конце концов, что она могла сказать?
— Он был там, — расстроенно подтвердила она. — А теперь решил приехать обратно. Хочет быть поближе к сыну.
Говоря это, Вин зажмурилась, пытаясь сдержать слезы, готовые брызнуть из глаз. Заставить свой голос звучать спокойно уже было выше ее сил. В глубине души он надеялась, что Том поймет и успокоит ее, но здесь Винтер ждало разочарование. Вместо того чтобы развеять ее страхи, он раздраженно фыркнул:
— Что ты имеешь в виду, Вин? Он решил приехать обратно? Навсегда?
Вин молча кивнула, пытаясь что-то сказать, но ком в горле мешал ей. Теперь, когда она вышла из дома и ей уже не надо было скрывать от Джеймса, как она испугана и расстроена его приездом, Винтер внезапно очень остро почувствовала, какой тяжелый удар она только что пережила. Она ощущала себя не менее несчастной, чем во времена ее развода с Джеймсом. Но тогда боль и отчаяние накапливались медленно и постепенно, а теперь шок от внезапного появления Джеймса, от того, что сам Чарли за ее спиной привел его, своего блудного отца, в их дом, а тот, в благодарность за это, собирается отнять сына у матери, подкосил ее. В глазах еще стояли слезы, а по телу пробегал озноб. Нервы были на пределе.
— Том, я знаю, он хочет забрать Чарли. Он уже пытался вбить клин между нами! — Она с трудом выталкивала из себя полные боли и страха слова. — А теперь, когда он живет с нами…
— Живет с вами?! — Том выругался, отвел глаза от дороги и резко нажал на тормоз. — Какого черта! Что ты хочешь этим сказать?
Вин горестно посмотрела на него.
— Именно то, что сказала. Когда я сегодня вернулась с работы, Чарли заявил, что пригласил его жить с нами.
Том смотрел на нее бешеными глазами.
— И ты ему позволила! Боже мой, Вин, я ведь и раньше предупреждал тебя! Не давай этому отродью управлять твоей жизнью, иначе у тебя будет куча неприятностей!
— Чарли не отродье! У Тома заходили скулы.
— Для тебя — нет, — вынужденно согласился он. — Но уж не хочешь ли ты сказать, что просто уступишь и позволишь этому несостоявшемуся австралийцу остаться в твоем доме? Только представь, Вин, какую чертовщину подумают люди, если ты со своим бывшим муженьком будешь разыгрывать счастливую семью и в то же время бегать на свидания со мной!
— Мы ничего не разыгрываем, — горячо запротестовала Вин.
— Тогда скажи ему, чтобы он убирался!
— Да не могу! — жалобно призналась она, глотая слезы. — Во-первых, он до сих пор владеет половиной дома, а во-вторых… — Она повернула дрожащее лицо к окну. — Том, я боюсь, что, если скажу ему, чтобы он убирался, Чарли уйдет вместе с ним. По закону я являюсь единственным и полным опекуном Чарли, но если он решит остаться с отцом…
Винтер услышала, как Том опять выругался, трогая машину с места.
— Хочешь знать, что я об этом думаю? — вдруг спросил он. — Я думаю, что самым лучшим выходом для нас будет, если этот парень уйдет жить к своему папаше. Вин, ты знаешь, что мы с ним не ладим. Ты не обижайся, но я бы не хотел, чтобы, когда мы поженимся, между нами все время стоял этот вечно недовольный, ревнивый недоросль. Подумай, ведь когда-нибудь и у нас с тобой будут дети. Боюсь, что оставлять его с ними наедине будет слишком большим риском!
— Том, это нечестно! — Вин ужаснулась его словам и побледнела.
— Но разве ты не хотела знать мое мнение? — сказал он, пожимая плечами и не обращая внимания на ее подавленный вид. — Черт возьми, этот парень считает, что может распоряжаться твоей жизнью как хочет. Вин.
— Это не правда! — не слишком уверенно откликнулась Вин.
Вечер, естественно, не удался. Том надулся и срывал свой гнев на ресторанной обслуге. Винтер чувствовала себя не в своей тарелке. Она все еще не могла прийти в себя от его слов о Чарли, с болью признав, что для нее было полной неожиданностью обнаружить, насколько Тому наплевать и на ее несчастья, и на ее тревогу за сына.
Внутренний голос шептал ей, что не стоит связывать свою жизнь с человеком, так грубо отмахнувшимся от ее забот и горестей, так враждебно относящимся к ее единственному сыну. Она устало закрыла глаза. Ну зачем ей такая жизнь, в которой постоянно придется разрываться между двумя мужчинами, каждый из которых будет ревниво требовать, чтобы она уделяла свое внимание только ему одному?
