двор расправился с племенем покорителей демонов, между миром людей и миром нечисти пролегла четкая граница, которую никому не дозволялось переступать. Особенно строго запрет действовал в отношении покорителей демонов, обладателей магической силы. Императорский клан испытывал страх перед представителями иных племен.
При дворе изо всех сил старались увеличить разрыв между демонами и теми, кто мог их покорить, чтобы заставить оба племени служить интересам императора. Тому, кто полюбит демона и будет обнаружен, грозила неминуемая смерть. То, что невольно увидела Цзи Юньхэ, должно было остаться в тайне, так как было вопросом жизни и смерти. Девушка предпочла незаметно удалиться.
Но, проворочавшись всю ночь с боку на бок в тягостных раздумьях, Цзи Юньхэ решила, что следует вырваться из одиночества и покончить с чувством собственной беспомощности. Сюэ Саньюэ обладала силой. Ее выдающиеся боевые навыки были тем, чего так недоставало Цзи Юньхэ. Девушка отчаянно нуждалась в защите, чтобы развивать и совершенствовать собственную силу.
На другой день Цзи Юньхэ сама подошла к Сюэ Саньюэ и сказала:
– Вчера, гуляя среди цветов, я кое-что увидела под глицинией.
В то время Сюэ Саньюэ, хоть и была молода, по силам не уступала самому искусному покорителю демонов императорского двора. Ее единственный изъян заключался в том, что она умела убивать, а не приручать. После слов Цзи Юньхэ ее лицо обрело суровый вид, а ладони наполнились убийственной силой.
– Погоди, – улыбнулась Цзи Юньхэ. – Я вижу, что ты бунтарка, но при этом – настоящий воин Цзянху[6] без страха и упрека, пусть и с собственными представлениями о чести. К счастью, я такая же.
Сюэ Саньюэ усмехнулась:
– Разве в нашей долине есть честь?
– Ценю твою прямоту. Ты говоришь, в долине не знают, что такое честь, зато я знаю. – Цзи Юньхэ сделала шаг вперед, глядя Сюэ Саньюэ прямо в глаза, и та прищурилась. – Я честный человек. Я узнала твою тайну и в обмен открою тебе свою. Что скажешь?
– Какую же тайну приемная дочь правителя готова обменять на собственную жизнь?
– Линь Цанлань – подлец. Он подчинил меня с помощью яда, чтобы я вдохновляла его никчемного сына и проворачивала грязные делишки.
Когда Цзи Юньхэ произносила эти слова, ее взгляд застыл, подернутый холодом. Сюэ Саньюэ навсегда запомнила выражение ее лица в тот момент.
– Какие еще грязные делишки? – спросила Сюэ Саньюэ.
– Мы укрощаем демонов и отсылаем их императору. На самом деле после укрощения демоны остаются покорны воле правителя долины и передают нам все секреты императорского двора.
Сюэ Саньюэ застыла на месте.
– Эта тайна стоит моей жизни? – спросила с горькой усмешкой Цзи Юньхэ.
Ценность этой тайны превышала стоимость ее жизни. Если бы император об этом узнал, все жители долины, включая правителя, лишились бы жизни. Линь Цанлань действительно обладает особой силой и контролирует демонов… которые готовы исполнить любой его приказ…
Сюэ Саньюэ долго молчала, разглядывая Цзи Юньхэ, словно пытаясь понять степень ее искренности. В конце концов она спросила:
– Что тебе нужно?
– Мне нужен друг. – Цзи Юньхэ с улыбкой взяла прядь волос Сюэ Саньюэ и, играя, накрутила ее на кончик пальца. – Друг, который никогда меня не предаст.
Дружба, основанная на знании таких секретов, нерушима вовек.
– Мне нужен друг, который вместе со мной сбежит из долины.
Сюэ Саньюэ ошеломленно молчала. Цзи Юньхэ была неглупа. Став свидетелем поцелуя, она тут же поняла, о чем в глубине души мечтает Сюэ Саньюэ. Обе девушки больше всего на свете желали покинуть долину, желали свободы и возможности жить собственной жизнью.
Так при помощи всего одной фразы Цзи Юньхэ сохранила свою жизнь и обрела друга. С той поры девушка принялась выстраивать жизнь в долине по своему усмотрению: искать и объединять сторонников, а также укреплять собственное влияние на основе взаимной выгоды и дружеских чувств.
К счастью, дружба, завязавшаяся после обмена секретами, переросла в настоящую дружбу. Возможно, в мире есть люди, которые рождаются схожими, словно предназначены друг для друга природой. Девушек объединял дух бунтарства. Никакие беды и невзгоды не могли их сломить.
Воспоминания о былом взволновали Цзи Юньхэ.
– Зачем ты снова бродишь здесь? – Голос Сюэ Саньюэ вернул Цзи Юньхэ в настоящее. – Удалось залечить тритону раны?
Цзи Юньхэ помахала рукой в знак приветствия.
– Его раны не так‐то просто залечить. – Девушка мельком глянула на Ли Шу. – Будь осторожней. Многое переменилось. Сейчас дела обстоят не так, как прежде.
Сюэ Саньюэ кивнула. Ли Шу, склонив голову набок, смотрел на подругу. В его глазах, один из которых был красного цвета, а второй – голубого, переливалась нежность.
Цзи Юньхэ залюбовалась тем, как ветер колышет ниспадающие ветви цветущей глицинии. Влюбленная пара, стоявшая под деревом в лучах лунного света, была прекрасна, как живописное полотно.
Эти двое идеально подходили друг другу и могли составить прочный союз, но, следуя законам долины, вынужденно скрывались, точно преступники или воры. Цзи Юньхэ вздохнула, отряхнула одежду и собралась уходить:
– Не буду мешать, пойду домой.
По пути она глядела на луну и мечтала об одном: скорее бы. Скорее бы уехать из долины, покончить с хитроумными планами, забыть об осторожности. Скорее бы те, кто был Цзи Юньхэ дорог, смогли зажить свободной жизнью.
9
Сострадание
На другой день Линь Хаоцин пришел в подземелье еще до рассвета. Увидев, что Цзи Юньхэ обработала пленнику раны, он без лишних слов тихо приказал снова подвесить тритона к потолку. Затем молодой господин принялся задавать узнику вопросы. Если демон не отвечал, то получал в наказание удар молнией.
Это метод широко практиковался в долине. Чтобы прорвать ментальную защиту демона, подчинить монстра воле покорителя и заставить нечисть вести себя надлежащим образом, демона наказывали. Если он хоть раз выказывал смирение, его тут же поощряли. С течением времени демоны привыкали к повиновению и начинали выполнять приказы покорителя. Разумеется, иногда встречались особо упрямые демоны. Некоторые из них противились воле мастера до самой смерти. Но еще ни один демон не реагировал на работу покорителя так, как тритон, – с холодным безразличием. Удары молний не вызывали у пленника никакой ответной реакции, словно он умел контролировать свои рефлексы. Свесив голову и закрыв глаза, тритон не издавал ни звука, так что нельзя было определить, где находятся его уязвимые места.
Не выяснив, куда бить молнией, чтобы причинить пленнику больше боли, покоритель не мог нанести точечный удар. Линь Хаоцин промаялся полдня, но так ничего и не добился. Ближе к полудню не торопясь пришла Цзи Юньхэ.
После вчерашнего переполоха зрителей собралось намного меньше. Зевая,
