знает химию.
Новенькая Вита с улыбкой наблюдала за тем, как я нахожу новые и новые оправдания.
– Чего прицепились? – рассердилась я, не выдержав взгляды девчонок. – Думаете, я наедине с этим клоуном цирковым останусь? Я терпеть его не могу. Будто вы не знаете!
Одноклассницы продолжали молчать. Тогда я схватила Викулю под локоть и повела к кабинету, где у нас должен был начаться следующий урок.
– Бегом, девочки, бегом! – на ходу бросила я. – Времени мало.
Карина и рыжая поплелись за нами.
Уже прозвенел звонок, но учитель опаздывал, а Викуля выложила на парту что-то, завернутое в салфетку.
– Что там? – удивилась я.
– Ты ведь не обедала, – проговорила Вика, разворачивая салфетку.
– Коржик? А мое голодание?
– Глупости какие! – заявила подруга. – Впереди еще три урока, захочешь – перекусишь.
Признаться, после сегодняшних событий у меня не на шутку разыгрался аппетит.
– Вика-а! – растроганно протянула я. – Честно, не ожидала. Спасибо!
Подруга смутилась.
– По правде говоря, это была идея Виты.
– Кого? Рыжей?
– Ага! Она просила тебе передать на случай, если ты проголодаешься.
Я, помрачнев, завернула коржик в салфетку и взглянула на соседний ряд, где сидела новенькая. Может, в еду подсыпан яд? Или рыжая хочет, чтобы я поправилась и не влезла в платье для осеннего бала? Всегда мне самые мрачные мысли первыми на ум приходят. Не от чистого сердца же она…
Вита, прилежно разложив канцелярские принадлежности перед собой, задумчиво гипнотизировала доску. Прямая осанка, красивый профиль… И добрая душа? К ней обратился сосед по парте, а она с лучезарной улыбкой принялась ему что-то объяснять. А затем так звонко и искренне рассмеялась над его ответом, что я тоже едва сдержала ухмылку. Может, зря делаю поспешные выводы и придираюсь, и рыжая – отличная девчонка? И шмотки у нее классные. Я еще в первый день заценила.
Представила себя на месте Виты. А если бы мне пришлось в выпускном классе поступить в новую школу? Да еще в такой серпентарий, как наш класс.
Ведь я годами корпела над учебниками, получала отличные оценки, старалась находиться со всеми в дружеских отношениях, принимала активное участие в мероприятиях, которые устраивали в гимназии… Я так долго, по кирпичику, создавала отличное впечатление о себе. Если бы сейчас мне пришлось все бросить и оказаться в уже слаженном коллективе со своими правилами, установками, королями и королевами… И придворными шутами, вроде Елесина… Что тогда? А Елесин, кстати, успел отпустить пару пошлых шуточек по поводу Виты. Конечно, ребята смеялись. И рыжая тоже. Но я видела, что ей было неприятно слышать про себя ту ерунду, которую нес Клим…
– Вита обедала вместе с вами? – внезапно спросила я.
– Что? Нет! – испуганно замотала головой Вика. – Она просто подошла к нам… Когда мы поели.
– Надо будет как-нибудь пригласить ее к нашему столу, – проговорила я.
– Правда? – удивилась Викуля.
Я решительно кивнула. Правда. Где это видано? Севастьянова продалась за коржик с посыпкой из жареного арахиса! Но, может, пора перестать видеть в людях только плохое и подозревать их во всемирном заговоре? Хватит делить мир на черное и белое. Взрослей, Даша.
12 сентября 20…7
Папа не звонит, не отвечает в мессенджерах… Мама, узнав о моем беспокойстве, сказала, что у отца дел по горло, а тут я навязываюсь. И веду себя просто неприлично.
Отец. Неприлично. Навязываться. Эти три слова не очень сочетаются в одном предложении, не правда ли? Как жаль, что так думаю только я.
13 сентября 20…7
Сегодня днем столбик термометра дотянулся до плюсовой отметки в двадцать шесть градусов. Только я радовалась прохладным сентябрьским вечерам, как на тебе… В город вернулось лето.
– Ты чего уткнулась в окно? – тяжело вздохнула за моей спиной тетя Маша. – Такая погода…
– Нет настроения, – отозвалась я.
– Когда оно у тебя в последний раз было?
Я промолчала.
– Отец до сих пор не позвонил?
И я снова молчу. Потому что молчание – знак согласия.
– Ясно! – вздохнула Мария Архиповна. – Как же на тебя влияет внимание родителей.
– Нет внимания – нет настроения. Все логично, – проворчала я.
Мария Архиповна потопталась возле стола, на котором красовался корпус моего будущего судна.
– Что мастеришь? – спросила она.
– Вам, правда, интересно?
– Конечно!
– Это английский линкор «Виктори», – сказала я. – Одержал одну из самых громких морских побед в истории. Сражался против франко-испанского флота…
Тетя Маша, не дослушав, подошла ко мне и чмокнула в макушку.
– Зато подумай, сколько подарков он тебе привезет на новогодние каникулы, – улыбнулась она.
– Ой, да при чем тут они? – поморщилась я.
– Значит, подарками тебя больше не удивишь? – тихо рассмеялась Мария Архиповна. – Раньше ты бы прыгала от восторга.
– Я была маленькой. Конечно, новые игрушки приводили меня в восторг! Родители к этому привыкли, теперь считают, что можно откупаться от меня.
– Никто от тебя не откупается, – покачала головой тетя Маша.
– Вы считаете, они меня разлюбили?
– Что ты такое говоришь?
– А вдруг и не любили никогда…
– Слезай с подоконника, пыль протру!
И тетя Маша принялась за активную уборку в моей комнате, хотя обычно я сама поддерживаю здесь порядок и слежу за всем. Но, видимо, Мария Архиповна решила поддержать меня разговорами. Отвечала я односложно, потому что настроение, если честно, было на нуле.
– Пора переходить к радикальным мерам! – сказала тетя Маша после того, как робот-пылесос вернулся в исходную точку и отключился.
– Вы о чем? – удивилась я.
Неужели она надумала позвонить отцу? Я бы не решилась…
– Страдалица ты моя! – Мария Архиповна направилась к двери. – Ничего-ничего, скоро поднимем тебе боевой дух! Есть у меня один проверенный метод…
Хоть бы позвонила отцу, хоть бы позвонила отцу… Мне страшно его отвлекать от дел. А тете Маше – простительно. Он ее и ругать не будет.
Я опять забралась на подоконник. Прямо сейчас я пишу в дневнике. Сентябрь – мой самый любимый месяц. Но почему-то в этом году он приносит только разочарования. Знайте, потомки, сентябрь был просто ужасным. Жарким, душным, глупым… Вот закрою свой толстый блокнот и напишу на обложке новое название. «Мемуары выдающейся выскочки и злюки Даши Севастьяновой…»
13 сентября 20…7 (поздний вечер, дополнено)
Я валялась на кровати с телефоном в руках, когда в комнату снова заглянула тетя Маша.
– Уроки сделала? – спросила она.
– Угу!
– К тебе пришли.
– Кто? – удивилась я.
Наверное, Викуля или Карина решили вытащить меня в кафешку. Скоро начнет смеркаться. Но вечер теплый, практически летний. Правда, идти никуда не хотелось…
– Филипп.
– Филипп? – воскликнула я.
Вот ведь тетя Маша! Это и есть ее радикальные меры? Чтобы Фил отвлек меня от мрачных мыслей?
– Дарька, погуляй, проветрись, – попросила Мария Архиповна.
Голос ее был расстроенным. Да и перед Филом неудобно. Ждет в коридоре…
– Ладно-ладно. Уговорили! – Я поднялась с кровати. – Пять минут дело терпит? Мне нужно собраться!
Тетя Маша довольно закивала и закрыла за собой дверь.
Я быстро переоделась в джинсы и худи, волосы собрала в хвост. И снова это странное чувство, когда вдруг понимаешь, что есть человек, с которым можно быть самой собой. И которому ты наверняка нравишься вот такой, настоящей.
Фил стоял в темном коридоре с любимым
