её попку над своим пахом.
— Ах! — Тут же охнула та, на мгновение приподнявшись, а после, словно испугавшись что я могу ту скинуть, вновь прижала меня к листве.
— Потерпите, господин шаман, — начав елозить своими бёдрами, запричитала та, — ах, ещё… ещё… — наращивая темп и двигаясь вперёд-назад, шипела Кролли. Её ловкие движения, соблазнительный вид и сводящие с ума стоны грозились с минуты на минуту заставить меня кончить. Сдерживаюсь, стараясь не опозориться в свой первый раз, хватаю ту за талию, а после, прижав к себе, губами впиваюсь в розовый сосок правой груди.
— Ко-кончаю-ю! — Взвизгнула Кролли. Её цепкие руки, схватив мою голову, вдавили ту в свои сиськи, да так, что я не мог вздохнуть. Её щелка сжималась и пульсировала, заливая мой пах своими соками. Горячее дыхание Кролли обжигало мои волосы:
— Простите, простите, господин, я не должна была вас принуждать, не должна, но… — Получив желаемое, впервые Кролли обмякла, перестала пытаться давить на меня и даже попыталась приподняться, высвобождая мою голову из своего «сисечного захвата».
— Куда собралась… — Понимая что та вздумала свалить, в этот раз сам прижимаю её к себе, приподнимаюсь и ещё раз, затем другой и третий, сам начинаю проникать в её укромное местечко.
— Ах, вы, вы ещё не ко… Ах… Подождите… я, я… — Поддаваясь инстинктам, Кролли вошедшая во вкус, вновь зависает надо мной. Её громкие стоны сменяющиеся криками, её движение и схожее с моим желание, толкают нас вперёд к новым и новым «повторениям». Я хочу её, а она хочет меня!
Схватив ту руками за упругие ягодицы, позволяя крольчихе отдохнуть, неумело беру дело в свои руки и…
— Ах, не могу больше, я опять… — Прикусив меня зубками за шею, эротично стонет Муррка, в свою очередь я спускаю всё в неё. Разум отключается, выгибаясь, бёдрами приподнимаю над землей увесистое тельце, едва ли не отключившейся от наслаждения девчонки. Пуская слюни, подрагивая, та лежит на мне с наполовину закатившимися глазами.
— Не… не…вероятно… два, два раза… невероятно, — облизывая язычком прокушенную острыми зубками шею, повторяла раз за разом Кролли.
Член мой буквально застыв, оставался в девушке. Сейчас, когда стадия эйфории прошла, я просто наслаждался тем, что мог почувствовать. Я не торопился вынимать его, а она, вторя моим чувствам, не желала слазить с меня. Мы оба, тяжело дыша, просто лежали, наслаждаясь горячими телами друг друга.
— Простите, мистер господин шаман М…
— Я же говорил, просто Матвей.
— Мат… МатвееМ! — «Ох блять, ладно, пусть будет МатвееМ» — согласившись с ударением на последнюю не нужную М, позволил себе губами прикоснуться ко лбу Муррки, от чего на лице Кролли появился румянец, коего я даже во время секса не заметил! Девушка смутилась, расскраснелась и потупив взор, навострив ушки замялась.
— А… а что это вы, человече МатвееМ, сейчас сделали?
— Поцеловал тебя в лоб, а что нельзя? — И сам чутка смутившись такому странному вопросу, ответил я.
— Нельзя! Целоваться с кем попало неправильно, целуются только те, кто любит друг друга, — ломая мой мозг, произнесла она.
— А, то есть сношаться с кем попало можно, а целоваться нельзя?
— Конечно, если хочется сношаться и есть с кем, то даже нужно! Мы же Кролли, Кролли могут без любви, но не могут без сношений. Кстати, терпеть ещё и для здоровья вредно. У вида человече не так?
«Вредно для здоровья? То есть вынашивать, переносить роды и все последующие тяготы связанные с детьми это не вредно, а терпеть вредно?» — задался вопросом я, а после ответил:
— Нет, конечно не так. У нас сначала чувства, чтоб любовь до смерти, чтоб партнёр один на всю жизнь, потом уже только сношения, — ответил я, подмечая какие Кролли странные.
— Какие-то вы человече странные, — выплюнула без раздумий Муррка.
— А если твою единственную любовь медведь на сборе порвал? Или она бесплодна, или пропала… Как тогда род продолжать без потомства то? Да и ты ж пока любовь такую найдёшь и заболеть можешь, и волки съесть могут, и неурожай случиться может, голод там, смерть. Кто ж после тебя на земле останется? Если ты пока молода потомства не дашь, в старости никто не поможет, не позаботиться и даже листа лопуха не подаст, понимаешь МатвееМ? Ваш род человече живёт неправильно. Сначала нужно потомство, большая семья, племя, только потом любовь, вот так правильно. А любовь и только потом потомство, это уже неправильно. «Потом можно не успеть — состаришься, 'потом» может не наступить — убьют. Смерть никогда не приходит со словом «потом», она всегда приходит со словом «сейчас» — Объяснив точку зрения своего народа, деловито заключила Кролли.
— Прости.
— За что?
— За то что поцеловал.
— Да ладно, вы же не Кролли, и ещё не знаете правил бытия. Наверное народ ваш слишком молодой и из-за правил своих тупых малочисленный, по этому, наверное, я и не слышала о «человече». Так что можешь целовать, я не обижаюсь.
— Хорошо — приобняв ту, слышу довольное «фыр-фыр», а после, через пару минут, получаю неожиданный:
— Я всё ещё жду.
— Чего?
— Поцелуйчиков! И кое-чего ещё… — хихикнув, вновь заюлозила по мне своей влажной щелкой, ненасытная Муррка.
* * *
Ночка выдалась «продуктивной». Раньше я никогда не думал, что даже с вялым и полностью неготовым к продолжению сражения членом, мужик, то есть я (наконец-то Я заслужил право таким называться!), может желать и продолжать пытаться любить женщину что рядом с ним. Замученный, весь в её слюнях, и с белыми пятнами на спортивках, с утра я был просто вынужден пойти к речке для проведения водных процедур. Вода была холодная, не побоюсь этого слова — ледяная. Едва окунув свою голову в русло, тут же вспомнил о таких болезнях как насморк, отит, ангина и прочие…
От меня уже смердело, требовалось умыться, но… в холодную воду я точно не полезу, а значит нужно просто её нагреть. Вспомнив о единственной посудине, имеющейся у меня, сполоснул котелок, наполнил его у ручья, а после, накидав дровишек, поставил греться. С каждым днём в лесу по утру становилось всё холоднее. Ночью, благодаря Муррке, этого почти не чувствовалось, но утром и под вечер, чёрт, я реально замерзал! Сегодня я планировал сделать следующее: ловушки для мелкой живности, немного верёвок для будущего дома и на продажу(обмен). Также в планах было посвятить себя изготовлению одежды, либо же попытаться обменять ту на инструменты или нечто другое нужное роду Кролли.
— Кроль Ях! — Застал меня врасплох внезапный грубый и басистый мужской голос. Рука тут же дернулась к лежавшему у костра копью. Обернувшись, заметил ушастого мужчину с серым мехом на плечах, груди и ногах. Опоясанный кожаным ремнём, с висевшим на том большим клыком в виде
