тут вообще не существовало.
А главное — это все было тихо, так что первые два основанца даже не обернулись на нас даже несмотря на то, что с меня слетела невидимость, и, судя по появившейся в углу зрения медленно тающей полоске, от которой я уже успел отвыкнуть, клобук ушел на перезарядку.
Будь у меня еще один бронерез, я бы вообще провернул все бесшумно, но у меня его, увы, нет, поэтому я быстро, но тихо, подобрался ко второму основанцу, который больше всего напоминал сменившую крылья на когтистые руки сову, заросшую по самое не балуйся шерстью вместо перьев.
Крайне странное существо, еще более странное, чем крылатый инсектоид, еще и жутко воняло мокрой псиной, так резко, что мне захотелось или достать ребризер и надеть его или хотя бы зажать нос рукой. Но ни то, ни другое не устранило бы источник запаха…
А вот полное исчезновение — другое дело.
Я достал «Раздел», практически уткнул ствол в спину противника и чуть больше чем за секунду опустошил весь магазин до железки, чтобы наверняка. Первые несколько патронов ушли в защиту, но последние три точно настигли свою цель, а самый последний еще и вспыхнул «усиленным выстрелом», и пробил не успевшего развернуться основанца насквозь, вырывая из него облако фиолетовой крови. Так и не успевший обернуть гибрид Букли и Чубакки неуклюже рухнул набок, а я уже разворачивался к последнему оставшемуся противнику.
Эту образину я оставил напоследок, поскольку на ней практически не было одежды, а значит, было меньше всего шансов, что какой-то из ее элементов окажется модулем защиты. В принципе, этому здоровяку, который возвышался надо мной на добрых полторы головы, на первый взгляд никакая броня и не нужна была. Его желто-серые кожные покровы больше всего напоминали панцирь рака на вид, а голова, покрытая все той же броней вообще ни на что не была похожа, словно башку какого-то насекого напялили на тело задом-наперед, а лицо расположили там, где оно и должно быть.
Сходств с насекомым, ну или скорее членистоногим, добавляло еще и то, что рук у основанца было целых шесть, да плюс две ноги. И руки его были пустыми, хотя, при том количестве острых хитиновых шипов и пил, что усеивали его предплечья, ему и оружие-то не нужно было. Он и так запинает, врукопашную. Особенно, если выберет специализацию «Без оружия».
Он уже понял, что происходит, и кинулся мне навстречу прямо через колонну людей, опустившись при этом на все свои конечности и с ходу набрав скорость хорошего такого, мощного, автомобиля! Люди попытались расступиться перед ним, шарахнулись в стороны, но не все успели, и кто-то полетел на асфальт, сбитый этим биологическим болидом, вопя от боли.
Я бросил «Раздел» и вытащил свою любимую помпу, ловя противника в прицел и выжимая спуск. Я целился точно в голову, но в последний момент, когда, казалось, пуля уже покидала ствол, основанец резко прянул в сторону, как краб, и выстрел прошел мимо.
— Мазила! — торжествующе чихнул основанец, по крайней мере, на его личном языке, который я тоже слышал как бы на заднем фоне это звучало очень похоже на «апчхи». — Тупой дикарь!
Наверное, в его понимании это должно было быть обидно. Возможно, даже он надеялся меня вывести из себя таким образом. Ну, или он просто мудак. Мне это не столь важно.
Мне более важно то, что в уголке поля зрения полоска отката наконец исчезла и я смог активировать клобук, уходя в невидимость.
Шаг в сторону — и крабо-основанец пролетел мимо меня, бешено молотя руками пустоту в надежде, что я все еще стою там. Наивный.
— Дикарь, говоришь? — усмехнулся я, делая еще шаг назад. — Тупой, говоришь?
Основанец развернулся и снова ударил наотмашь, так быстро, что даже воздух под его конечностями засвистел, что-то прошипел, сделал шаг вперед, ударил еще раз, и внезапно замер.
Если бы в его лице были мимические мышцы, если бы его лицо не было недвижимой хитиновой маской, наверное, оно бы вытянулось от удивления.
— Ты… знаешь наш язык? — пробубнил он, вертя головой по сторонам.
— О да. — кровожадно ответил я, не переставая смещаться в сторону и играючи уходить от его ударов, которые из сильных и быстрых стали неловкими и смазанными. — Я тебе больше скажу, я знаю несколько языков. В том числе и ваш. Но видишь в чем разница, ты говоришь на твоем языке потому что это единственный язык, который ты знаешь. Я говорю на твоем языке, потому что это единственный язык, который ТЫ знаешь. Так кто из нас тупой дикарь?
Я обошел его со спины, вышел из невидимости и двумя быстрыми выстрелами перебил основанцу ноги. Без единого звука, никак не показывая даже, что у него есть ощущение боли, основанец упал на асфальт, приподнялся на четырех руках и снова развернулся ко мне.
Я демонстративно передернул затвор дробовика, и снова обратился к противнику:
— Ты — производное от морского гада, который даже толком не эволюционировал, но уже решил, что способен покорять и завоевывать другие планеты в рядах армии таких же ущербных созданий, как ты сам. Ты зависим от системы и являешься, по сути, ее рабом, из раза в раз выполняя одни и те же действия потому, что система тебе так сказала. Ты руководствуешься ее подсказками, словно она тебе мамочка, и радуешься ее подачкам, потому что это удовлетворяет твои простейшие низменные инстинкты. Ты настолько привык к превосходству, которое дает тебе твоя система, что, столкнувшись с чем-то равнозначным, ты моментально теряешься. Ну и кто из нас после этого тупой дикарь? Уж точно не я.
Основанец, приподнявшись на руках, смотрел на меня и его недвижимые глаза ничего не выражали, но одно лишь то, что при полном отсутствии боли он не пытался продолжать свои атаки, уже говорило о многом.
— Вы кто… такие? — тихо, уже без прежнего торжества, спросил он. — Почему вы знаете наш язык? Почему вы пользуетесь нашей системой?
— Мы — люди. Запомни это, тварь, и передай другим — назидательно произнес я. — А что касается второго вопроса, ответ на него еще проще. Кто к нам с чем зачем, тот от того и того!
— Что? — не понял основанец.
Но я уже выжал спуск, разнося его хитиновую башку в клочья.
