ни разу не трахнул. С другой стороны, у Амина, похоже, были на мою персону большие планы, и этот жест только подтвердил мою уверенность в том, что для него всё предельно серьёзно. А также и мою уверенность в том, что это серьёзно и для меня. Теперь-то ты у меня не отвертишься, Амин. Будешь сопротивляться и ныть про мои нравы — свяжу и сяду на член сам. Причиню удовольствие, так сказать.
— Вас всё устраивает? — возник Александр.
— Ещё бы, — усмехаюсь я.
— Отлично. Если появятся вопросы, вот моя визитка. — Он отдаёт мне строгую сдержанную визитку с номером телефона.
Когда я остаюсь один, то просто падаю на уже застеленную кровать и смотрю в потолок. За окном уже почти ночь, и нужно набрать Амина, пока он ещё не спит.
— Привет, лучик, — говорит нежным голосом. Я слышу какие-то разговоры на фоне, но вскоре они стихают.
— Привет. Я не помешал? — Честно говоря, мне всё равно, прервал я его или нет, уж очень хочется его отблагодарить, но воспитание не засунешь куда подальше вот так легко.
— Нет, — отвечает он. — Я у родителей дома. Тебе понравилось?
Я чувствую, как снова начинает жечь глаза.
— Амин.
— Да, малыш?
— Спасибо тебе. Ты невероятный. — Я шмыгаю носом и смеюсь. — Ты же был против моего переезда…
— Тебе это нужно, а я решил, что недоверие к своему омеге — не то, с чего стоит начинать отношения. К тому же ты так жаловался на то, что ничего не понимаешь в переездах…
Какой же он милый…
— Ты ради этого задавал все эти вопросы про любимый цвет, и готовлю ли я дома? — Я не могу сдержать улыбки, как не могу сдержать слёз.
— Не только… Эмиль, ты плачешь? Что-то не так?
— Нет, я… — Я смеюсь сквозь редкие всхлипывания. — Я просто растроган. Я не ожидал такого… ты просто лучший. — Высказавшись, я начинаю успокаиваться. Стираю слёзы руками, улыбаюсь, глядя в большое окно. — Надеюсь, это был не подарок на сдачу диссертации, — я всё ещё в состоянии эйфории, но мне уже хочется заигрывать с ним, — потому что я просил кое-что другое…
Амин на том конце неопределённо хмыкает.
— Двадцать третьего числа ты же будешь свободен? — Мой последний экзамен двадцать шестого, до него — двадцать второго, но я не стану слишком сильно заморачиваться подготовкой, поэтому отвечаю утвердительно. — Нужно будет уладить кое-какие дела у вас…
— Встречу тебя в аэропорту? — перебиваю я. И добавляю, чтобы звучало заманчивее: — Довезу, куда скажешь. В нашу квартиру, например.
— Так не пойдёт, малыш, — по его голосу не понятно, недоволен он или просто смущён, — но я буду рад увидеть тебя поскорее.
Я улыбнулся.
— Буду ждать.
========== Глава 7 ==========
— Досточтимый господин, не окажете ли Вы мне честь..? — Башик манерно склоняет светловолосую голову. На нём костюм-тройка и волосы уложены гелем. Ну прямо пай-мальчик.
Я закатываю глаза и подаю руку. Нам всё же надо немного потанцевать, иначе разозлятся моя мама и его старший брат.
— Сэр, Вы сегодня выглядите весьма и весьма отвратно! — радостно продолжает придурок, уже ведя задумчивого меня в танце.
К слову, он прав. Мне никогда не шли строгие костюмы. Особенно в чёрно-белой гамме. Зато Башик весь сияет. Я прямо чувствую, как девчонки от зависти меня взглядами прожигают. Нас с Башиком вообще давно все уже поженили, исключая наших же родственников, которым это не шибко-то выгодно.
Вместо ответа я больно наступаю другу на ногу, и он кривит своё благородное лицо. А потом наступает в ответ. Весьма и весьма больно. И, в итоге, весь танец мы лишь делаем вид, что танцуем, а на деле просто боремся, пытаясь наступить на пальчик или ткнуть локтем побольнее.
Когда танец заканчивается, я весь злой, потный и с таким румянцем, словно отходил с кем-то в уборную поразвлечься, подхожу к одному из столиков и хватаю себе шампанского. Башик идёт со мной.
Мы стоим, слегка уставшие, переводим дыхание, разглядываем гостей и обсуждаем никому не нужные темы, чтобы выглядеть прилично, а не как два чужеродных элемента, пока мама не подводит к нам семью Минса. Она весьма дружна с его папой.
Мы обсуждаем природу-погоду, кто во что одет, кто какие акции купил, а когда с приличиями покончено, Минс хитро щурится, подмигивает и спрашивает, нужно ли помочь мне с переездом.
— Что за глупости! — смеётся мама. — Мы никуда не переезжаем. — Она смотрит на Минса со счастливой нежностью во взгляде, словно вот он, сын-омега мечты: послушный, светловолосый, миловидный, невысокий и наверняка девственник! Знала бы она…
Мы с Башиком отчаянно корчим Минсу рожи, но этого недоумка не остановить.
— Так я говорю об Эмиле, миссис Лейн! У меня есть знакомая, которая может помочь со сбором вещей…
— Держись. — Башик на прощание сжимает моё плечо. — Если что, звони. — И поворачивается к Минсу, хмуря брови. Перепуганный Минс на фоне Башика выглядит просто букашкой. — Да что ты творишь… — шипит альфа, а я устало машу им рукой и разворачиваюсь в сторону машины родителей.
Под ногами приятно хрустит гравий, где-то журчит фонтанчик, откуда-то слышны неспешные разговоры и вежливый смех. Люди уже собираются по домам.
Небо чёрное и утыкано яркими звёздами, а ветер прохладный и свежий. Я смотрю, как шелестят листья деревьев, иду к машине максимально медленно, словно от этого что-то может измениться. Я и так выиграл себе время перед расправой, когда решился поиграть в аукцион (к слову, это была тупая затея, потому что я теперь должен свидание очередному иностранцу — прости, Амин!), и уже никуда не денешься. С другой стороны, мама бы всё равно узнала, я в любом случае собирался с ней поговорить. Но как-то всё глупо вышло, некрасиво. Ещё и Минс… совсем что ли с катушек слетел? Вот ни за что не поверю, что он не понимал, что говорит… ещё теперь и с ним разбираться.
Покурить что ли? Нет, перед смертью не надышишься. Покурю после. Если мама узнает ещё и об этом моём недостатке, пиши-прощай, завещание — перепишет все свои заводы на племянницу.
Я глубоко вдыхаю вкусный ночной воздух и сажусь в родительскую машину. Внутри стоит удушающая, я бы даже сказал, гробовая тишина. Папа и мама сидят максимально далеко друг от друга: мама хмурится в окно, папа хмурится в пол.
Когда я сажусь, папа даёт сигнал водителю, и машина трогается.
— Как ты провёл время, сынок? — Папа давится улыбкой, больше похожей на оскал от страха.
— Неплохо, пап. А ты? Успел поговорить с Эндрюсом? — спрашиваю я нарочито весело,
