Возможно ли, что сержант-инструктор преподавал что-то группам спецназа?
Убить любую тварь голыми руками!
— Посмотреть личное дело? — удивленно переспросил майор Дуканти, затем понимающе кивнул. — Все еще не доверяешь инструктору?
— Я с ним еще не работал, — пересилив себя, ответил правду Роман.
— Но ты заранее настроился против него и теперь не можешь пересилить себя? Ведь я подавал заявку, чтобы усилить подготовку всего полка, подтянуть тех, кто примет участие в операции, дабы не гибли зазря. Все же мирная жизнь, когда тварей видят только в патрулях и только раз через три, она расхолаживает. Подготовка неизбежно падает, несмотря на все мои усилия. Наверху это тоже понимают, поэтому собирают самых лучших с разных частей, чтобы не терять людей и технику зазря.
— Дело не в моей личной неприязни, — слегка покривил душой Роман.
Их учили не примешивать личное к делам, но пересилить себя иногда было так трудно! Обращение к сержанту-инструктору словно показывало некомпетентность самого Романа, то, что он не справился с задачей, которую так хвастливо взвалил на себя.
— Это хорошо, — одобрил майор. — Тогда зачем тебе его личное дело?
— Узнать, не занимался ли он подготовкой спецназа! — признался Роман. — Я услышал разговор, просто проходил мимо, сержант-инструктор говорил, что любую тварь можно убить голыми руками!
— Можно, — кивнул Дуканти. — Он не предлагал учить этому рядовых?
— Нет, — растерялся Роман.
— Тогда не вижу повода для беспокойства. Вообще не вижу повода для беспокойства, сержант Мумашев опытный, знающий свое дело специалист. Когда он говорил, что любую тварь можно убить голыми руками, то наверняка ссылался на особых умельцев, десяток на всю армию. Или, скажем, вот генерал Лев Слуцкий смог бы убить любую тварь голыми руками?
— Да он! — чуть ли не задохнулся Роман.
— Вот видишь, значит, можно. Так что, послушай моего совета, Роман, опять же, совета не как вышестоящего офицера, а просто совета — перестань метаться. Какую цель ты себе ставишь?
— Принять участие в будущей операции, — ответил Роман после секундной паузы.
Хотелось стиснуть зубы, так как Роман сразу понял, к чему ведет майор. Нечего маяться ерундой, раз идешь к цели, так иди, не отвлекайся на личное, не давай слухам и домыслам сбить тебя. Сражайся, применяя все, что есть под рукой, включая сержанта-инструктора. Хочется убивать тварей голыми руками? Выкрои время, не в ущерб основной цели, занимайся отдельно, не подводя взвод, так как опять же — смотри основную цель.
— Благодарю за совет, тврщ майор! — вскочил Роман, вытягиваясь. — Разрешите идти, тврщ майор!
— Идите, лейтенант, — разрешил Дуканти благодушно.
Наверное, для него мы все как дети, подумал Роман, выходя на улицу. Жаркое солнце тут же накинулось, попробовало вбить в землю, изжарить и испепелить, но так ничего и не добилось. Разок Роман все же обгорел, но быстро облез и теперь щеголял смуглой кожей. Возможно, однажды загар дойдет до подлинной черноты, иногда думал он, вспоминая живших здесь Прежних.
А ведь личное дело он мне так и не показал, подумал Роман на ходу. Все же у доброжелательности майора и его желания выйти за рамки чинов и формальностей, были свои пределы. Вряд ли там было что-то засекреченное, не того полета птица сержант-инструктор, пусть и заслуженный. Разве что вычеркнуты какие-то операции, как раз спецназа? Тогда спрашивать его о них будет бесполезно, конечно, но зачем Роману детали, нет, ему бы личную подготовку подтянуть.
ВечеромВсе же сразу навстречу сержанту-инструктору Роман не побежал. Провел плановые занятия, вначале с оружием, затем уроки по изучению тварей. Подобные занятия, призванные повышать подготовку каждого рядового, проходили в неповторимой молчаливой атмосфере «когда уже все это закончится». Все же не хватало Роману опыта оратора и умения увлечь слушателей. В училище все было иначе, там он справлялся.
Роман унывать не стал, вписал себе в план еще пункт (как это делал Лев) и после ужина отправился на розыски. Нашел быстро, но совсем не обрадовался увиденному, так как сержант Мумашев находился рядом с лейтенантом Макферсон. Более того, тела их то сходились, то расходились, руки и ноги сталкивались.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Неплохо, — одобрил сержант, заблокировав очередной удар Хадиши, — но только если ваш противник не имеет представления о том, как драться.
— Неужели все так плохо? — спросила она в ответ.
Они оба увидели Романа, но отвлекаться от поединка не стали. Зрители вокруг если и собирались, то их, скорее всего, уже прогнали. Вытоптанная площадка для занятий, освещенная фонарем, звон насекомых вокруг. Потная и раскрасневшаяся Хадиша странным образом сейчас выглядела еще привлекательнее.
Роман уныло подумал, что давно мог бы догадаться и пригласить ее на поединок.
— Как я уже говорил, вам, в смысле этому полку, не хватает живых тварей.
— Рукопашная с тварями? Это самоубийство!
— Но она вырабатывает иную школу движений, — пожал плечами сержант.
Плечи у него были узкие, а сам он невысокий и жилистый. В представлении Романа, человеку, способному одолеть тварей, больше пристали бы могучие мускулы, богатырский размах плечей, рост, опять же, добавляющий длины рукам и ногам.
— То есть для поединков и обучения все это не годится?
— Только для поединков без намерения убить это и годится, — ответил сержант. — Если же брать…
Рука его метнулась так быстро, что Роман даже не успел заметить движения. Два пальца правой руки сержанта замерли у шеи Хадиши, нога обозначала удар в коленку лейтенанта. Сержант отступил спокойно, а Хадиша раскраснелась еще сильнее и задышала тяжело.
Роману это очень, очень не понравилось.
— Разрешите мне, товарищ лейтенант? — обратился он к Хадише.
Та лишь кивнула, отступила, бросая на сержанта-инструктора странные взгляды. Такие быстрые движения, нет, Роман знал, что ему не взять тут опытом. Натиском и умением держать удар? Пожалуй. Встал напротив сержанта, отметив, что тот при оружии и вещах.
— Тренировки в облегченной форме следует проводить для того, чтобы научить падать и принимать удары, не калечась, — заметил тот, — а затем следует переходить к все более сложным вещам, доходя до реальных боевых условий. Усталость после марш-броска или бегства от тварей, сражение в полной выкладке, с вещами за спиной.
— Которые можно использовать против тварей!
— Не стесняйтесь, товарищ младший лейтенант, — легко произнес сержант Мумашев. — Можете использовать даже оружие.
Вот это он зря сказал, рука Романа сразу метнулась к пистолету. Что-то вспыхнуло и тут же погасло, а когда Роман открыл глаза, то обнаружил, что лежит на земле.
— Хорошая модель, — одобрил сержант, стоявший над ним с пистолетом Романа в руке. — Надежная, работает в любых условиях, хорошая останавливающая мощь и самое главное тяжесть. Даже если патроны закончились, всегда можно стукнуть тварей по голове, а то и вбить в глотку, чтобы подавились.
Он протянул руку и помог Роману подняться, вернул пистолет, сослался на дела и ушел в темноту. Роман посмотрел озадаченно на Хадишу, а та вздохнула полной грудью и произнесла.
— Ах, какой мужчина.
Глава 8
19 июня 2409 года— Людям не хватает силы и скорости тварей, их готовности убивать без раздумий, — негромко рассказывал сержант-инструктор. — Банальность, но о ней зачастую забывают, возможно, потому, что сражение врукопашную с тварями это всегда показатель того, что ситуация дошла до предела. Поэтому гораздо полезнее учиться стрелять в движении, уметь пользоваться подручными средствами.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Если твари превосходят людей в скорости, то какой толк от стрельбы в движении? — спросил Роман угрюмо. — Все равно же опередят?
Угрюмость его была вызвана личными причинами. По слухам, сержант не только одолел в спарринге лейтенанта Макферсон (всех офицеров части, если уж на то пошло, но остальные офицеры Романа не волновали), но и потом «поборолся» с ней в ином виде.
