— Делай только то, что сделает тебя счастливой. Остальные пусть сами справляются.
Делать то, что делает меня счастливой? Да, чтобы стать счастливой, мне придется пойти на преступление и избавиться от парочки недоброжелателей. Но смысл Марининых слов я частично понимаю. В первую очередь я должна думать только о себе.
Так я и делаю, пока громкий стук в дверь не заставляет меня подпрыгнуть на месте. Не просто стучали, дверь будто пытались выломать.
— Ангелина Котова? — спрашивает бугай, и мне приходится задрать голову, чтобы рассмотреть его лицо со шрамом на щеке. Он выглядел как убийца из фильма, и это, черт возьми, дико меня испугало.
— А что вам…
Договорить не дали. Мужик сдвинул меня в сторону и, посильнее открыв дверь, зашел в комнату, оглядываясь.
— Одевайтесь.
— Вы кто такой? — хрипло спрашиваю я, а сама дрожу от страха. — Выходите!
— Нам было приказано привезти вас к вашей матери. Одевайтесь.
Нам? С кем еще пришел этот здоровяк?
— Кто вам приказал?
Судя по тому, как сжались руки мужика, я начинала утомлять его своими вопросами.
— Покровский.
— Старший или младший?
Ответ мне известен.
— Старший!
Я начинаю отходить к двери, но резкий голос останавливает меня.
— Лучше вам этого не делать.
Я замираю. Пульс зашкаливает.
Бугай направляет свой кулак в сторону единственного шкафа.
— Одевайтесь!
Я не спешу сдвигаться с места. У меня шок.
Пытаюсь собраться с мыслями, но чувствую приступ тошноты при виде незнакомого человека на своей территории.
— Я с вами никуда не поеду.
Мужик ухмыляется.
Не помню, когда последний раз мне было так страшно.
— Выходите, или я буду орать. Клянусь, я буду орать как сумасшедшая.
— Ангелина, давайте обойдемся без истерик. Мне не нужны проблемы. Вам… — Он делает паузу, смотря на то, как я обхватываю себя руками. — Вам они тоже не нужны. Советую поторопиться. Тянуть время — бесполезно в данном случае.
— Тогда давайте разойдемся. Я заору, и тогда кто-нибудь вызовет полицию. Когда все узнают, что Покровский имеет причастие к похищению, а это именно похищение, потому что я отказываюсь добровольно ехать с вами, то у него будут большие неприятности. Так ему и передайте мои слова.
Я стискиваю зубы.
Именно об этом и шла речь, когда я говорила, что старший Покровский способен на многое.
Мои угрозы, кажется, только веселят мужчину.
Конечно, я и сама понимаю, что Покровскому плевать на законы и никаких проблем у него не будет.
Они есть только у меня.
— Обязательно. Как только доставлю вас к нему.
С этими словами он открывает шкаф, на который так долго смотрел, и начинает вываливать на пол все его содержимое.
Значит, у меня нет выбора.
— Хватит! — кричу, прижимаясь к стене. — Я поняла! Поняла! Сама соберусь. Выходите.
— Мне сказали…
— Мне плевать, что вам сказали. Я согласилась поехать. Теперь мне надо переодеться. Или вам еще приказали переодеть меня? А? Этим вы тоже занимаетесь в те моменты, когда не похищаете молоденьких девушек? Переодеваете их?
Стиснув зубы, мужик идет к двери.
— Пять минут.
Как только дверь за ним закрывается, я скатываюсь на пол, закрывая лицо руками.
Мама!
Она в курсе того, что творит ее любимый Вова?
Она знает, кого он за мной отправил?
Боже мой, я не хочу думать, что она имеет к этому отношение.
Набирая ее номер, продолжаю надеяться, что она не в курсе ситуации, в которой я оказалась.
— Еля, дорогая, вы уже подъезжаете?
Сжимаю телефон с такой силой, что он начинает скрипеть в моей руке.
— Ты знала, что Покровский отправил за мной своих людей?
От наступившей паузы меня начинает трясти.
— Мама, ты знала об этом? Знала, что ко мне отправят здоровенного амбала? Мам?
— Еля, почему ты кричишь на меня? Конечно, я в курсе. Нам хотелось, чтобы ты доехала с комфортом. Личный водитель, машина. Не понимаю, что опять тебя не устраивает. Многие могут об этом только мечтать.
Значит, она знала.
— Мы тебя ждем. Все уже собрались, — продолжает она. — Пожалуйста, сядь в машину, и Петя довезет тебя без происшествий. Я тебя встречу. Утром привезли твое платье, и когда ты его увидишь…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Я сбрасываю трубку, даже не дослушав.
Желудок скручивает в узел.
Мой взгляд возвращается к шкафу и вещам, которые валяются на полу.
Недавний страх испарился. Чувство безысходности теперь становилось похожим на злость и ярость.
Все уже собрались?
Она меня встретит?
Привезли мое платье?
Боже, я перестаю узнавать себя.
Глава 8
Черт возьми, если они так сильно хотят меня увидеть, то пусть смотрят.
На меня, а не на куклу, которая будет переодеваться по их требованию.
Быстрыми движениями я стягиваю с себя домашнюю футболку, чтобы тут же заменить ее на вязаный свитер, который так не нравился маме. Она называет его ужасным, но ее поведение не лучше. Поэтому не ей меня судить.
В данный момент я так зла, что у меня дрожат губы.
Руки тянутся к ботинкам, но я тут же останавливаю себя. Моя обувь сейчас не подходила к моему настрою. Отбросив их в сторону, хватаю берцы Липатовой. Еще недавно смеялась, говоря, что в такой обуви только на людей наступать, а сейчас очень надеялась, что они и правда для этого предназначены.
Охаю, когда до меня наконец-то доходит, что на этом адском ужине я буду совершенно одна. Мама не в счет, ясно же, что она не на моей стороне. На всякий случай вытаскиваю из сумки перцовый баллончик и запихиваю его под ремень брюк.
Так спокойнее.
Рывком открываю дверь и выхожу в коридор. Вижу, как несколько девчонок собрались группой у окна, с интересом разглядывая бугая, который все это время продолжал караулить мою дверь. Когда они увидели меня, пооткрывали рты и зашептались.
Гордо поднимаю голову, шагая вперед.
— Оу, у нашего ангелочка папик появился?
— Ой, а нос как задрала.
— Девчонки, моя мама от стыда бы сгорела, если бы я…
Я продолжаю идти, не обращая внимания на обиду в груди. Они ведь ничего не знают. Эти девчонки, которые говорят гадости обо мне — ничего не знают. Даже не догадываются о том, что происходит в моей жизни. Так какого черта они открыли рты и развязали языки? Кто они такие?
Вздыхаю и задираю голову еще выше.
Если мне и не плевать на то, что они говорят, то они не должны об этом узнать.
— Пётр, — проходя мимо гадюк, поворачиваю голову к бугаю. — Вы всегда с оружием передвигаетесь? Научите меня стрелять, если кое-кто вас об этом попросит?
В коридоре тут же возникает гробовая тишина, будто все вымерли.
Клянусь, даже бугай удивился, но вида не подал. Можно сказать, я и сама от себя в шоке. Может, я и не такая наглая, как многие, и в каких-то моментах не могу за себя постоять, но иногда хочется сказать что-то такое, чтобы вмиг все отстали.
Эти, например, сразу замолчали.
А я им в ответ улыбнулась.
В голове, конечно, звенели тревожные звоночки, но я их не слушала. Для сплетен повод не нужен. Я это точно знала.
Больше не собираясь никого развлекать, я почти бегом спускалась по лестнице. Внезапно останавливаюсь, когда до меня дошло, что я не на прогулку собираюсь, а в дом Покровских. Когда-то я обещала себе, что ноги моей в этом доме не будет, теперь же сама бегу, ускоряя шаг.
Еще одна вспышка злости.
Пульс ускоряется.
В дверях сталкиваюсь с Денисом.
Он смотрит на меня, на бугая, его взгляд меняется, и он отходит в сторону, чтобы пропустить нас.
Значит, мое появление не будет сюрпризом для Демида.
Огромный внедорожник останавливается напротив незнакомого дома.
Со мной не разговаривали всю дорогу, и в это время я прикидывала план побега, вспоминая месторасположения дома, территории, всех комнат.
Мама не говорила, что Покровский переехал.
