- Дальше придется блуждать в темноте, - мрачно изрек Фелиз.
- Но это совсем недалеко отсюда, - успокоила его девушка.
- Ага, - хмыкнул Фелиз. - Рассказывай! Я здесь уже бродил сегодня.
- Да, но ты ходил кругами, - сказала девушка. - Я следила за тобой. А вообще, мы должны дойти туда минут за десять.
И, разумеется, она оказалась права.
* * *
- Вот здорово! - сказал Фелиз, помогая своей спутнице пролезть через люк и закрывая дверцу отсека. В тот же момент автоматически вспыхнули лампы в каюте, отсеке управления и там, где прежде был камбуз. - Я мог бы съесть целиком лошадь и проспать неделю, не меньше.
- А что такое лошадь? - поинтересовалась девушка. - И зачем тебе ее есть?
- Тебе когда-нибудь доводилось слышать об ускоренном обмене веществ?
- Нет.
- Так вот это именно мой случай - честное слово, - сказал Фелиз. Самое главное для меня - это сон и еда. И желательно побольше того и другого. Хотя, конечно, и силы это придает немалые... - Добравшись до шкафчика с едой, он открыл дверцу и начал извлекать из него самые разнообразные продукты, которые были уже полностью готовы к употреблению. А, вот и она! - воскликнул Фелиз, обнаружив емкость с остатками мяса и оторвав кусок побольше, тут же сунул его в рот. Просто манна небесная, пища богов, подумал он, а потом вспомнил о своей гостье. - Ты угощайся, не стесняйся, - пробормотал Фелиз с набитым ртом.
Она с интересом принялась перебирать упаковки со съестными припасами.
- Какая странная еда.
- Странная? - переспросил Фелиз, отправляя в рот огромный кусок хлеба с сыром. - Чего же в ней странного? А сами-то вы здесь чего обычно едите?
- Фрукты, - ответила она. - Орехи. Овощи в сыром виде. Натуральную пищу. Дары природы.
- А как насчет тех ситнетических помоев, которыми меня потчевали в тюрьме?
- Ах, это... такой едой питаются только привидения.
- Опять привидения! - воскликнул Фелиз. - Только не начинай снова.
Неожиданно девушка тяжело, как будто обессилев, опустилась в кресло пилота, сжалась в комочек, словно обиженный щенок, и тихонько запричитала.
- Я такая несчастная, - рыдала она.
- Перестань! Прекрати немедлено! - принялся успокаивать ее Фелиз. Возможно, я смогу тебе чем-то помочь?
Девушка перестала плакать и подняла голову.
- Ты мне поможешь? - переспросила она.
- По крайней мере, постараюсь, - ответил Фелиз. Услышав это, девица расправила плечи, поудобнее устраиваясь в кресле. - Но для начала ты должна рассказать мне о своей беде.
Девушка зашмыгала носом, но сумела сдержать слезы.
- Дело в том, - сказала она, - что я художница.
- Так, продолжай.
- Ну вот, - продолжала девушка, - я имею в виду, что все мы, художники, находимся в постоянном творческом поиске средств самовыражения. Я придерживаюсь художественной концепции новой крассической школы экспрессионизма.
Фелиз удивленно вскинул брови.
- Неужели ты никогда не слышал? Мне всегда казалось, что все знают об этом направлении. Новая классическая школа живописи основывается на идеях интерпретационного репрезентационализма.
Фелиз по-прежнему недоуменно глядел на нее.
- Вот это да! Неужели ты не знаешь, что такое репрезентационная живопись? То есть это когда ты видишь дом и рисуешь его. Получается точный рисунок, как фотография. Ну а интерпретационный репрезантационализм - это когда ты рисуешь тот же самый дом, но передаешь форму посредством цвета и воображаемых деталей, раскрывающих твою персонально-креативную сущность.
Лицо Фелиза снова приняло свое обычное выражение.
- Но ты хоть понял, что я имею в виду? - спросила она.
- Разумеется, - заверил он.
- Ну вот и хорошо. Поначалу все было просто замечательно, а потом ее голос дрогнул, и на глаза снова навернулись слезы - я начала использовать в своих картинах воображаемые детали, которые как две капли воды походили на призраков.
- Перестань, - сказал Фелиз. - Очень тебя прощу.
- Я была дурой! - всхлипнула девушка, прикрывая глаза рукой и протягивая другую вперед, словно пытаясь защититься от чего-то. - Разве нет? Теперь скажи мне, что я была дурой.
- Зачем? - поинтересовался Фели. - Откуда мне знать, была ты дурой или нет?
Девушка с негодованием отняла ладонь от лица.
- Не слишком же ты обходителен.
Фелиз широко зевнул. Теперь, когда у него больше не подводило от голода живот, держать глаза открытыми становилось с каждой минутой все труднее и труднее.
- Мне нужно... поспать немного, - сказал он.
- Но я еще не все рассказала.
- Вот как... - Фелиз снова зевнул. - Ну ладно. Тогда продолжай.
- Ну, в общем, рано или поздно меня все равно уличили бы. Своим секретом я поделилась лишь со своей самой близкой подругой, Эси Малто... "Эси, - сказала я ей тогда, - об этом не должна узнать ни одна живая душа..."
Фелиз задремал, будучи не в состоянии бороться со сном.
- ... а потом ба-бах! И меня дезинтегрировали.
Фелиз вздрогнул и проснулся. Очевидно, большую часть рассказа он пропустил мимо ушей. Ну и плевать. Завтра будет новый день. И вообще, о чем только он думал? Всего пара часов сна, и все снова будет в порядке.
Поднявшись на ноги, он побрел через отсек управления, направляясь в каюту.
- Я тут это... вздремну немножко..., - только и успел пробормотать он, после чего повалился на кровать и тут же заснул.
* * *
Когда он проснулся, то люк корабля был открыт, и через него струился водопад солнечного света, лежащего ослепительным пятном на полу отсека управления. Неужели это...? Ну да, наступило утро. А то что же еще. Фелиз сел на кровати, принимаясь растирать затекшие мышцы шеи.
- Чу! Жаворонка песнь звончей, - доносился откуда-то снаружи певучий девичий голосок:
...Несется с высоты;
Проснулся Феб - его коней
Росой поят цветы.
Открылись ноготков глаза
Златисты и чисты.
Как все прекрасное, вставай,
Любовь моя, и ты!
Вставай! Вставай! 1)
1) Уильям Шекспир. Цимбелин. Перевод П.Мелковой. - по изданию: Уильям Шекспир. Полное собрание сочинений в 8-ми томах. Т.7, М., "Искусство", 1960.
- Шурк-шурк, - поскреб Фелиз подбородок, поросший жесткой двухдневной щетиной; и будучи сущством приземленным, тяжело поплелся в ванную комнату, где разделся, залез под душ и включил горячую воду.
Примерно минут двадцать спустя он появился на пороге ванной побритый, переодевшийся и окончательно проснувшийся. Девушка сидела за пультом управления, сжимая в руке неведомо откуда взявшийся здесь древесный уголек, и что-то увлеченно рисовала на чистой страничке его бортового журнала. Фелиз подошел поближе и пригляделся. Это была зарисовка, изображавшая какое-то волосатое чудовище в такой же, как на нем, Фелизе, одежде, лежащее на спине с широко открытым ртом и, очевидно, громко храпящее во сне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
