– Кстати, не планируешь ли ты и эту ночь провести за чтением развлекательной литературы?
– Что, соскучился? – мгновенно среагировал я. Думал, что подловил его на этот раз. Ошибся. Какой же наш психолог все же изворотливый.
– Неа. Просто решаю, стоит ли приготовить на завтра торжественный спич. А то выползешь в таком же непотребном состоянии, как сегодня, и как после такого перед Карлом или еще кем объясняться? Мне сегодня Лукерьи хватило по самое не могу.
– Скотина ты, – рыкнул я, обидевшись, и отвернулся к монитору.
Андрей засмеялся и ушел в ванну. Вернувшись, он так и не извинился, молча забрался в постель и уснул. А я бы мог себя еще всю ночь накручивать, если бы в первом часу не вспомнил, что сам еще тот гусь. Я ведь тоже так ничего ему и не сказал, хоть и собирался. Поэтому мне ничего не оставалось, как отключить компьютер и забраться под одеяло к горячему, как печка, Андрею. Так что, кто тут у нас главная грелка, еще спорный вопрос.
Андрей
Утро было незабываемым. Нет, пробуждение и завтрак прошли по стандартному сценарию, но стоило нам с Иром выбраться в класс… Да, похоже, вчера ребята сделали все, чтобы меня не беспокоить, но, как увидели живым и даже посвежевшим, как утверждал Ир, все же запихнувший в меня вместо утреннего чая ту их хрень с непроизносимым названием, из которого я только 'мусь-мусь' запомнил, то словно с цепи сорвались. Причем все и сразу.
Иля набросилась на меня с расспросами о моем самочувствии, Ника принялась петь дифирамбы Карлу, который вчера с ней так поговорил, что юная мерцающая уже и думать забыла о всех предыдущих коварных планах их тайного общества, Том изнывал и маялся тем, что не его была очередь отправляться на гневотерапию. О чем речь? Да о том, что по вторникам у моих ребят стояло две пары Корешеля подряд, вот только последнее время они спали и видели, как бы с них втихую слинять и всем собраться в зале для гневотерапии. Просто после занятий у них теперь далеко не всегда удавалось собраться по причине интенсивных тренировок, связанных с одержимостью темных одержать реванш над светлыми. А те, в свою очередь, отчаянно не желали проигрывать и уступать пальму первенства.
Фа неожиданно объявил, что его отец с радостью встретится со мной в том кафе. Гарри замялась и сказала, что её мама тоже. И тут же попросила не удивляться её юности, так как драконы, что очевидно, стареют совсем не так, как люди или даже эльфы. Дальше – больше.
Машмул, все утро крутящийся возле меня, как та еще наседка, попытался ненавязчиво выяснить насчет моих планов на его женушку. Когда я, устав от его постоянного мельтешения перед глазами, объявил, что особых планов у меня нет и единственно верной мне кажется тактика: разбираться с проблемой по мере её поступления, тут уже взвыл не Машмул, который, к слову, растерялся от такого моего ответа, а Алый. Даже за голову схватился и горестно вопросил, как я могу так легкомысленно относиться к чужим чувствам. На что Машка тут же рискнул у него уточнить, не о своих ли чувствах светлый печется. Получив ответ, что да, о своих, темный чуть прямо там на пол не сел.
А потом в класс ввалился Умка. Да не один, а с довеском. Мое счастье, что в тот момент я был еще не в курсе, что светлая эльфийка, павой вошедшая в двери, – это ни много, ни мало декан факультета классической магии. Окинув нашу разношерстную компанию холодным взглядом, она обратилась ко мне. Её интересовало, правда ли Умка согласился работать на нас по собственному желанию, не принудили ли его мои колокольчики силой. Вот это был удар под дых. Благо со мной рядом был Ир, которого, как я понял по глазам женщины, она точно не ожидала тут увидеть. Он и разрулил ситуацию, уточнив, кто мог сказать ей такую глупость, и что послужило основанием для её недоверия собственному студенту, который, если верить переминающемуся с ноги на ногу Умке, уже успел ей все уши прожужжать, что никто его тут не принуждает.
Женщину звали Микалая Эльфир Земная. Но представили мне её только после того, когда я громким шепотом поинтересовался у Ира, что это за барышня, и с чем её едят. После таких слов я был удостоен просто ледяным взглядом с её стороны, но процедуру знакомства, которую спешно принялся претворять в жизнь Ир, она, стоит отдать ей должное, выдержала с честью. Правда, растерялась, когда я ей руку подал. На что Том – вот неугомонная душа! – сразу же вякнул со своей задней парты, что с девушками, вроде как, за руку не здороваются. На что я ответил, что здороваюсь не с девушкой, а с суровым деканом. И добавил, что такого сурового мужика, как она, еще нужно поискать. Действовал я в тот момент на полном кураже, поэтому мысль о том, что сейчас меня тут будут убивать без суда и следствия, отрезвила меня слишком поздно. Но, как ни странно, женщина неожиданно улыбнулась. 'А вы интересный…' – сказала она мне и вышла в коридор, оставив Умку таращиться на меня со священным ужасом в глазах.
Пришлось пожать плечами, сдать полуневменяемого гнома на попечение Иру, а самому снова сосредоточить все свое внимание на колокольчиках.
Классный час на этот раз оказался на удивление информативным. Я смог пообщаться с Томом, который, наконец, просветил меня на тему его отношений с отцом. Оказывается, Рутберг-старший – ни много, ни мало, а сильнейший человеческий маг своего поколения. Живет и несет службу на восточной границе Федерации Княжеств, то есть в непосредственной близости от пустыни Наби, откуда родом Фа. Так вот, сам Дэниз Рутберг из самородков, в свое время изучал магию исключительно в походных условиях, так и не получив никакого классического образования, поэтому задался целью в лице сына воплотить в жизнь свои так и не сбывшиеся когда-то мечты. Да, он был самым мощным магом-стихийником, но никакого диплома так и не получил. Да и зачем диплом боевому магу, как любил, по словам Тома, говаривать его папаша. Но сына он отправил учиться с жесточайшим наказом не посрамить честь семьи и вести себя прилично. Вот на этих понятиях о приличиях у них и нашла коса на камень. Тому претило желания отца казаться лучше, чем он был на самом деле и претило делать так, как хотелось Рутбергу-старшему. С одной стороны, проблема выеденного яйца не стоила, но все мы знаем вечную историю отцов и детей, не так ли? Собственно, с этим мне и предстояло разобраться. Я очень надеялся, что смогу побеседовать с Дэнизом уже в эти выходные.
Дальше был Машка, который сдавленным шепотом, когда остальные веселились, возясь с котятами и шумно обсуждая футбольные эльфийские будни, поведал мне, что же у него там не так с женой. На первый взгляд, все было плохо. Очень плохо. На лицо полное недопонимание и показная жестокость с её стороны, и отторжение и тихая ненависть с Машкиной. К тому же, я бы сам не поверил, если бы не услышал от него, но наш Машмул, как оказалось, отчаянно хотел хотя бы изредка видеться с единственной дочерью и общаться с ней, но жена отчего-то не позволяла ему этого. Пришлось подозвать Илю и выяснить наверняка. Оказывается, у темных вообще не принято подпускать отцов к детям. Беда с ними просто.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
