вместе, а затем резко развела их в разные стороны, тогда в промежутке между ладонями что-то появилось. Из-за знакомого ярко-зеленого свечения ничего нельзя было разглядеть. Под конец ее показательного выступления в руках появилась самая настоящая расческа.
— Смотри, расческа! — радостно воскликнула она, подняв ее над головой.
— Как!? — увиденное ошеломило меня.
— Все, как я и говорила — чуточку воли и воображения, вуаля!
— Я тоже так могу? — поинтересовался я.
— Ну… Нужно немного времени, чтобы попрактиковаться и все получится.
Удивительно, она своими руками из ничего создала расческу, значит ли это, что я в любой момент могу создать для себя меч или пушку? Пока я пялился на нее глазами с пятак, она так же ловко расщепила только что созданный предмет — расческа просто исчезла.
— Так, слушай дальше, если тебе все еще интересно, — ухмыльнулась она.
— Конечно!
— Подмечу, что у всех шепотов запас энергии на разном уровне — он больше у того, кто более склонен к ее накоплению, — продолжила Юмико. — Именно по этой причине я быстрее регенерирую, ведь мой запас энергии, судя по всему, больше, чем у тебя, Ашидо.
Эта девушка ведает о каких-то сказочных вещах — хотел бы я так сказать. На деле же все это реально, а мы — ходячее тому подтверждение.
Ах, да, вот еще что, регенерацию можно ускорить, сконцентрировав энергию в одном месте, но для этого нужно учиться контролю, уметь превращать хаос в поток, а иначе энергия будет болтаться как огурчик в банке.
— Юмико, а что такое эта Бездна?
— Не знаю, Ашидо, — вздохнула она, — этого я тебе сказать не могу.
— Погоди, — опомнился я, — это ведь значит, что мы избранные! Мы можем делать, что угодно, и никто не в силах нам что-либо запретить!
— Я тоже так думала, видишь ли, мы далеко не единственные такие, — огорчила меня Юмико. — В Гармонии есть и другие шепоты, многие из которых служат в гвардии.
— Тогда, почему мне потребовалось прожить семнадцать лет, чтобы встретить первого подобного себе?
— Потому что шепотов никто не любит, из-за этого мы вынуждены скрываться, ведь нас либо убьют, либо мы станем куклами в руках короля.
— А при чем здесь король? — оторопел я. — Разве он может подчинить себе человека с такими способностями?
— Не своими руками — так силой гвардии, — фыркнула Юмико. — К тому же ходят слухи, что король сам является шепотом, а его политика уж больно несправедлива по отношению к нам: любого человека со способностями король забирает к себе во дворец под личный контроль в качестве боевой единицы, а если тот сопротивляется, его просто убивают под предлогом угрозы режиму.
— Вот оно что…
— Это очень печально осознавать, — поникла она. — Хотела бы я когда-нибудь свободно ходить по Земле и не бояться, что меня убьют просто за то, что я родилась такой.
Юмико заметно менялась в лице. Сейчас ее настроение колеблется между игривым и унылым, но это не похоже на какое-нибудь биполярное расстройство девочки-подростка, такое поведение больше напоминает попытки натянуть улыбку поверх настоящих чувств, и, честно говоря, получается у нее плохо.
— О моем секрете знают лишь два человека за исключением тебя.
— Твои друзья, да? — моя очередь натягивать улыбку.
— Да, я могу им доверять, потому что они такие же, только другие — не шепоты, — улыбнулась она.
— Ренегаты, верно?
— Ты знаешь про ренегатов? — удивилась девушка.
— Ренегаты — это люди, родившиеся с врожденной мутацией от родителей, когда-то переживших лучевую болезнь, — блеснул я своими знаниями, вытекающими из интернета.
— Такие дети в большинстве случаев появляются на свет мертворожденными, а если и выживают, их настигает та же судьба, что и нас с тобой. Мои друзья умеют хранить секреты, ведь все мы объединены общим горем.
— Хотел бы я когда-нибудь иметь таких друзей, как у тебя, — тяжело вздохнул я.
— У тебя нет друзей? — усмехнулась Юмико.
— Не смешно, — грозно прорычал я.
Я знал, что разговор может затронуть эту тему, но реакция Юмико немного меня напрягла — стоит пояснить ей, почему над такими вещами нельзя смеяться.
— Смотри, — я показал пальцем на легкую детскую курточку из коричневой кожи, — эта куртка когда-то принадлежала моему другу Ральфу, он был тем, кто принял красноглазое чудовище со всеми его минусами и впервые назвал другом, потому я очень любил Ральфа и всегда ценил нашу дружбу.
— И где он сейчас? — поинтересовалась она.
— Умер, — буркнул я, пиля ее взглядом.
После этих слов Юмико слегка побледнела, натягивать улыбку и смеяться в лицо уже не получится. За десять минут, проведенных с ней в одной комнате, я понял, что эта девушка на самом деле способна сопереживать, но не любит показывать другим свою слабую сторону.
— Ох, — поникла Юмико. — Если можешь, расскажи мне о том, каким он был человеком.
— Прекрасным, — поведал я, — всегда веселым и позитивным, мы с ним вместе играли в футбол, строили тайную базу в этой комнате, но все это закончилось в один день, когда мы, как обычно, пинали мяч на поле. В тот день Ральф пнул мяч так сильно, что тот улетел далеко в кусты. Хоть я и был ближе к мячу, раз это его прокол — ему и исправляться. Сейчас я очень жалею, что не пошел за мячом сам.
Юмико тихо села рядом и прислонилась ко мне, чтобы не пропустить детали, которые могли затеряться в моем рассказе, поскольку голос постепенно переходил на шепот. Мне была приятна такая близость — порой всем нам не хватает человека, который не обязательно должен слушать, а всего лишь находится рядом в тяжелую минуту. Нужно было продолжать мой рассказ:
— Ральф побежал за мячом и довольно долго не выходил из густых кустов, я пошел за ним, но в гуще растительности моего друга не оказалось, тогда, я окликнул его и, услышав ответ, пошел навстречу. Мяч долетел аж до железнодорожных путей — за кустами находилась внутрирайонная станция. Ральф подобрал мяч прямо с рельс и поплелся мне навстречу, как вдруг мы оба заметили приближающийся поезд, гудок которого запомнился мне на всю жизнь. Ральф пытался подняться на платформу, но та была слишком высокой, я бросился к нему, чтобы помочь, но не успел — Ральфа сбил поезд, пока он висел на краю платформы, а его тело от удара разбросало по всей платформе. Ужас в глазах маленького мальчика болезненно врезался в память, я и по сей день страдаю, вспоминая о том случае. Честно говоря, даже сейчас мое сердце едва выдерживает эту боль, буквально разрываясь.
Юмико молчала, она никак не могла прокомментировать вышесказанное, скорее
