Капрал, сделав своим подчиненным знак, развернулся и тяжело затопал к выходу. Проводив его злым взглядом, следователь всем телом развернулся к Мише и, не сдержавшись, прошипел:
– Кто тебя просил язык распускать, солдафон?
– Еще раз вякнешь, челюсть сломаю, – равнодушно пообещал Миша. – Сказано было с самого начала: отвяжись. Не послушал, твои проблемы.
– Мне нужно их взять живыми, – упрямо повторил лысый.
– А я-то здесь при чем? – удивился Миша. – Надо, бери. А людей подставлять последнее дело. Никто здесь не обязан рисковать жизнью ради имиджа вашей компании и твоей карьеры. А попробуешь мне еще раз гадость сделать, изуродую. Отправлю в реанимационный танк, а пока время на лечение пройдет, все уже закончится. И останешься ты с носом.
– Похоже, ты себя неуязвимым считаешь, – мрачно протянул следователь, оглядывая его с ног до головы.
– Нет. Просто я знаю, на что способен. И знаю таких, как ты. Повидал в свое время.
– И что же ты обо мне знаешь? – иронично спросил лысый.
– Все просто. Не глупый мужик, застрявший на периферии. Почуял хороший шанс поправить свои дела. Теперь будешь рвать задницу на британский флаг, чтобы вырваться отсюда. Только не на моем горбу. Понял?
– Понял, – нехотя кивнул следователь. – М-да. Не ожидал. Хорошо вас там в империи учат.
– Даже лучше, чем ты себе представить можешь, – усмехнулся Миша.
– Жаль. Я думал, что ты умнее, и мы сможем на этом деле заработать, – не унимался следователь.
– Каким образом? Отдельных денег на твою службу никто не выделит, а про награду за их поимку никто не объявлял, – иронично хмыкнул Миша.
– Я всегда могу потребовать выделения отдельного финансирования под необходимую операцию, – тихо ответил толстяк.
– Так что тебе мешает получить финансирование и объявить о награде за их шкуры? Думаю, местные крысы не упустят случая заработать, – не поддался на уловку Миша. – И людей сохранишь, и дело сделаешь.
– Черт! А ведь это мысль, – разом повеселел следователь.
– Но если не хочешь получить нож в спину, предупреди их сразу, что дамочки очень опасны. Поверь, целее будешь, – быстро охладил его энтузиазм Михаил.
– Пожалуй, тут ты тоже прав, – подумав, кивнул лысый.
– Вот и займись. А меня с Яном в покое оставь, – добавил Миша, удовлетворенно кивнув.
– Черт с тобой, осел упрямый. Живи, – фыркнул следователь, сползая с табурета.
– Я-то в любом случае выживу, а вот в тебе не уверен, – не остался в долгу Миша.
Возмущенно засопев, следователь махнул своим сопровождающим и, быстро перебирая короткими ногами, поспешил к выходу. Ян, проводив его взглядом, вопросительно покосился на Мишу, на что тот показал ему в ответ большой палец. Удивленно качнув головой, бармен достал из-под стойки пояс с оружием и, положив его перед Мишей, тихо спросил:
– Ты согласился, или я чего-то не понял?
– Не понял, – улыбнулся Миша. – Я ему подкинул идею, как и рыбку съесть, и… ну, ты понял.
– Это какую же? – не сдержал любопытства Ян.
– Объявить о награде и сообщить об этом местным крысам, – коротко рассказал Миша.
– Опасный трюк, – подумав, вздохнул Ян. – Если что-то пойдет не так, его и прирезать могут в темном углу.
– А вот это только его проблемы, – рассмеялся Миша, надевая пояс.
* * *
Их свели в пару через полгода после начала обучения, и разница между ними сразу бросилась им в глаза. Две смертницы, но держались они так, словно это черное и белое. Мрачный, затравленный, потухший взгляд одной и прямой, с вызовом, взгляд другой выбивали из колеи любого, кто осмеливался посмотреть им в глаза. Первый же спарринг будущих напарниц едва не превратился в побоище. Охранники, в обязанности которых было растащить слишком увлекшихся подопытных, огребли свое и навели порядок, только пустив в ход таззеры.
Когда обеих женщин приковали к специальным кольцам в разных углах зала, инструктор, проводивший занятия, оглядел обеих долгим, удивленным взглядом и, покачав головой, проворчал:
– Ну, и с чего вы вдруг сцепились?
Женщины промолчали. Одна упорно смотрела в пол, вторая, дерзко посмотрев инструктору в глаза, отвернулась.
– И как это понимать? – насторожился инструктор.
В ответ все то же молчание.
– Похоже, мне придется применить кардинальные меры, – вздохнул инструктор, и охранники снова взялись за таззеры.
Сидевшая с опущенной головой женщина вздрогнула и попыталась сжаться в комок. Вторая напряглась, словно перед прыжком. Отметив про себя эту разницу в поведении, инструктор жестом остановил охранников и, вздохнув, спросил еще раз:
– Так все-таки, что все это значит?
– Она не нравится мне, а я ей, – угрюмо буркнула дерзкая девица. – Что тут непонятного?
– И по этому поводу вы решили убить друг друга? – иронично выгнул бровь инструктор. – В таком случае вынужден вас огорчить, дамы. Не на моих занятиях. Еще одна подобная выходка, и я из вас обеих отбивную сделаю. Без выяснения, кто прав, а кто виноват. Пущу кровь обеим.
– А здоровья хватит? – неожиданно подала голос женщина, сидевшая с опущенным взглядом.
– Хочешь проверить? – спросил инструктор, стремительно развернувшись к ней.
Она промолчала.
– Отстегните их, – приказал инструктор и, дождавшись выполнения команды, добавил: – Что бы ни случилось, не вмешивайтесь. Это приказ. Девочкам нужно преподать урок, и они его получат.
Сняв пояс с таззером и выйдя на середину зала, он сделал приглашающий жест рукой, насмешливо глядя на обеих женщин. Настороженно переглянувшись, обе драчуньи осторожно приблизились к нему, пытаясь на ходу обдумать сразу два дела. Как не получить удар в спину от соседки и не очень сильно схлопотать от инструктора. Уклониться от схватки не получится. Это было понятно с первого взгляда. Охранники старались держаться так, чтобы иметь возможность в любой момент подстегнуть особо нерешительного противника.
Инструктор, стоя посреди зала, чуть улыбался, глядя в никуда. Его рассеянный взгляд не фокусировался ни на чем, но при этом он легко замечал любое движение женщин. Каждый раз, как одна из них пыталась сократить дистанцию, он смещался в сторону, сохраняя расстояние между ними, и снова замирал, продолжая улыбаться. Наконец, не выдержав, мрачная девица завопила так, словно ее режут, и бросилась в атаку.
Короткий шаг в сторону, блокировка ударной руки, разворот на пятке и атакующая с размаху врезалась в свою подельницу, снеся ее с ног. Кое-как разобравшись в конечностях и утвердившись на ногах, женщины мрачно переглянулись и, не сговариваясь, кинулись в атаку. Сверкнув глазами, инструктор перекатом ушел в сторону, успев на выходе извернуться и зацепить ногой ноги ближайшей противницы. В итоге обе снова оказались на полу.
Это безобразие длилось минут семь, когда, наконец, инструктору надоело, и он принялся выбивать из них дерьмо, едва ли не в буквальном смысле слова. Он швырял их из угла в угол, сталкивал лбами, вышибал дыхание короткими, резкими ударами в живот. Под конец одним красивым ударом ноги снеся обеих на пол, он остановился и, уперев кулаки в бедра, насмешливо спросил:
– Ну, хватит, или продолжим?
– Большой подвиг, с двумя бабами справиться, – буркнула мрачная, сплевывая кровь.
– Дура, – презрительно фыркнул инструктор. – А ты что скажешь? – повернулся он ко второй женщине.
– Ничего, – со стоном ответила она, держась за ребра.
– Главного вы так и не поняли, – вздохнул инструктор. – Вам дали шанс стать напарниками. Но вы пошли не по пути ума, а по пути эмоций. Рожа не понравилась, значит, я ее ненавижу. А подумать? Религия не позволяет?
– А если она мне действительно не нравится? – с вызовом спросила мрачная.
– Чем? – резко спросил инструктор.
– Знаю я таких, чистеньких и гордых. В сторону простых смертных им даже плюнуть противно. А сами просто дорогие шлюхи, – с ненавистью ответила та.
– Значит, знаешь? – с непонятной интонацией уточнил инструктор. – Ну, а ты с чего взъелась на нее?
