Читаем без скачивания Детский сад, штаны на лямках - Люся Лютикова

– Нет, – нехотя призналась я, – со стопроцентной – не могу.

– Сколько времени ты смотрела на вещи?

– Секунд пять, может – десять.

Никите не надо было ничего говорить, я и сама понимала, что мои свидетельские показания сомнительны. Но я сердцем чувствовала: не могла Ленка убить! Сегодня утром она была настроена решить проблему с соцзащитой, а не еще больше усугубить свое плачевное положение.

– Эх, жаль, что я видела только ноги инспекторши! – сокрушенно вздохнула я. – Ну почему я побоялась посмотреть на ее лицо! Теперь не мучилась бы неопределенностью!

– О чем ты? – не понял Никита.

– Верхняя часть туловища покойницы была скрыта столом. Это Ленка мне сказала, что Махнач задушили красными колготками. Но я лично не видела, какого они были цвета.

– И были ли вообще, – встряла Алка. – Может, Алябьева, того… тюкнула тетку молотком по башке, а тебе заливала про удушение колготками. Знаешь, с нее станется, не зря она в психушке…

Муж с ненавистью глянул на нее, и под его взглядом Алка осеклась.

– И еще остается загадка, – продолжала я, – кто вторая жертва? Унганцев сказал, что Ленку обвиняют в убийстве двух человек. И мне интересно, кого еще она убила и, главное – когда успела?

Никита достал мобильник и принялся щелкать кнопками.

– Кому ты звонишь? – дернулась супруга.

– Никому. Ищу знакомых в прокуратуре. Или тех знакомых, у кого может быть выход на прокуратуру. У нашего главбуха, кажется, есть связи в компетентных органах…

Ой, у меня же тоже есть! Есть связь с компетентными органами, и довольно длительная. Уже несколько лет я дружу с капитаном полиции Русланом Игоревичем Супроткиным. Дружба плавно переросла в любовь, мы несколько раз чуть было не поженились, но досадные случайности все время тормозят процесс. Правда, Руслан служит в столичном ГУВД, но, думаю, для него не составит труда добыть сведения у подмосковной прокуратуры. Все-таки коллеги, в одной системе работают. Я вышла на кухню и набрала номер капитана.

Супроткин сразу же взял трубку.

– Привет, я не в Москве, – сказала я.

– А где ты? – оторопел капитан.

– В своем родном городе, я же тебе говорила, что уеду сюда по делу на два дня. Ты что, забыл?

– О, так ты сейчас находишься в этом знаменитом городе! – воскликнул Руслан.

– Впервые слышу, что он чем-то знаменит, – буркнула я.

– Ну как же, ведь в нем родилась бесподобная Люся Лютикова!

– Да, точно, это единственное светлое пятно в его истории.

– Восхитительная Люся Лютикова! Обожаемая Люся Лютикова! Талантливейшая Люся Лютикова! – заливался соловьем Руслан.

Количество восторженных эпитетов в мой адрес настораживало.

– Что случилось? – подозрительно спросила я.

– Абсолютно ничего.

– А-а-а, – догадалась я, – ты провинился и заглаживаешь вину, так? Ну, колись, в чем дело!

– Ладно, угадала. Мы с тобой договорились на выходных съездить на строительный рынок, так вот – я не смогу, много дел навалилось.

Как я уже упоминала, у меня роскошная квартира в центре Москвы, которая досталась мне с роскошным же ремонтом в наследство от незнакомого человека. Однако время идет, ничто не вечно под луной, и ремонт потихоньку ветшает. Недавно я обнаружила в гостевом туалете плесень. Ремонтники вынесли неутешительный вердикт: старую ванну, пораженную грибком, надо выкинуть, на ее место поставить новую и заново обложить плиткой. Чтобы оценить размер грядущего материального ущерба, я и хотела съездить на строительный рынок.

– Так нечестно, – заныла я, – мы уже три раза откладывали! Ты обещал!

Вообще-то я не очень расстроилась, без гостевого туалета можно прекрасно жить. Но я хотела, чтобы Руслан до конца прочувствовал свою вину, тогда он обязательно поможет мне в деле Ленки Алябьевой.

– Извини, малыш, так получилось. Проси взамен что хочешь.

– Прощу тебя, – капризно сказала я, – если кое-что узнаешь.

– Если это не тайна следствия, то узнаю.

– Именно тайна следствия. Мою бывшую одноклассницу обвиняют в двух убийствах. Началось с того, что вчера у нее забрали ребенка…

Рассказывая эту историю третий раз за день, я чувствовала себя персонажем какого-то нескончаемого мексиканского сериала.

– Короче, – подытожила я рассказ, – ты должен выяснить два вопроса. Первый: колготками какого цвета была задушена Махнач? И второй: кто другая жертва?

Руслан помолчал секунд десять, так что я даже подумала, что связь прервалась, потом сказал:

– Ну, со второй жертвой понятно, но зачем тебе знать цвет колготок? Это что-то меняет?

– Да, меняет! Если колготки были красные, то Ленка невиновна! Не могло у нее в доме быть красных колготок, потому что у нее мальчик! Вот скажи, ты в детстве носил красные колготки?

Руслан рассмеялся.

– Честно – не помню. Я вырос в советское время при всеобщем дефиците, так что, возможно, и носил, просто потому что в продаже не было синих колготок. Но на моей сексуальной ориентации это никак не отразилось. Кстати, а ты сейчас во что одета?

– В джинсы.

– А сверху что?

– Водолазка.

– Какого цвета?

– Голубая.

– Так-так, давай рассуждать логически. Девочки носят юбки, а ты – брюки. Девочка должна быть в розовом, а ты – в голубом. Поздравляю, Люся, ты – мальчик!

– Не надо передергивать, – надулась я. – У взрослых все по-другому, к ним неприменимо это правило. Правда жизни состоит в том…

– Правда жизни состоит в том, – перебил меня Руслан, – что цвет одежды, если это единственный аргумент, не может служить доказательством невиновности в убийстве. Вчера я опрашивал свидетеля, здоровенный такой, колоритный мужик килограммов сто двадцать весом, с бородой. И что ты думаешь? Он встретил меня на пороге своей квартиры в розовом халате. С драконами. Мне теперь не верить ни одному его слову?

Мне надоело спорить, поэтому я сказала только:

– Ты все-таки узнай.

– Ничего не обещаю, – ответил капитан, – но постараюсь.

Пока я разговаривала на кухне по телефону, с улицы вернулись замерзшие няня с Наденькой. Выглядели они как две синюшные советские курицы.

Алка бросилась растирать щеки дочери шерстяной варежкой.

– Если моя малышка после этого заболеет, – злобно сказала она, – Алябьевой мало не покажется!

Трудно придумать что-либо хуже, чем разлука с собственным ребенком и обвинение в двойном убийстве, но глядя на перекошенное Алкино лицо, я не сомневалась, что ей удастся.

Глава 10

На следующее утро я отправилась в ГИБДД, чтобы побеседовать с Валеркой Татарцевым, который занимал там должность заместителя начальника.

На улице было минус двадцать, я, пока нашла инспекцию, околела. Наверное, именно из-за мороза во дворе инспекции практически не было машин, стояли только черная «Волга» и какой-то инвалидный «Запорожец».

Зато внутри здания оказалось многолюдно. И неожиданно много было девушек. Они держались вместе, словно стайка воробьев, и все как на подбор были одеты в мини-юбки и сапоги на высоченных шпильках. Сначала я не могла понять, что они тут делают, потом догадалась: это – курсанты автошколы, которые пришли сдавать экзамен на водительские права. Я вздохнула. Вот именно при взгляде на таких молоденьких девушек со всей отчетливостью понимаешь: пришло то время, когда время уже ушло!

В поисках нужного кабинета я бродила по коридорам, но почему-то фамилия Татарцев не значилась ни на одной табличке. Я обратилась к сотруднику в форме:

– Где мне найти заместителя начальника?

Мужчина кивнул на дверь, мимо которой я уже прошла несколько раз.

– Но здесь написано «Кротов», а мне нужен Татарцев!

– Валерий Ильич? – уточнил собеседник.

Я, хотя не знала Валеркиного отчества, кивнула.

– Берите выше, он теперь начальник нашей инспекции! Уже месяц как. А вы по какому вопросу?

– По личному.

Мужчина усмехнулся:

– Здесь все решают личные вопросы: то личные права отобрали, то личную машину надо на учет поставить. Не обязательно такими мелочами отвлекать начальника от государственных дел, может, я могу помочь?

– Нет, не можете. Нужен только Валерий Ильич, единственный и неповторимый! Я же говорю – дело личное!

У собеседника на секунду отвисла челюсть.

– Его кабинет там, – сказал он и ткнул пальцем в конец коридора.

Я двинулась в указанном направлении, а мужчина крикнул мне в спину:

– Имейте в виду, к Татарцеву запись на две недели вперед!

То же самое повторила секретарша Татарцева. Давненько я не видела таких приличных с виду дам на должности секретаря. Женщина лет сорока, с обручальным кольцом на безымянном пальце и печатью высшего образования, а, может, и не одного, на лице. Не вызывало никаких сомнений, что здесь она выполняет исключительно должностные обязанности, и весьма профессионально.

– А я как раз должна быть в списке, Лютикова моя фамилия.

Секретарь быстро пробежала глазами три страницы с фамилиями и обнаружила меня в самом хвосте.