о том, что он сделает. Вместо этого она затолкала последние пять минут в дальний угол своего сознания и побежала на кухню, где встретила его с огромной улыбкой.
— Ты голоден? Чай почти готов. Извини, я так долго спала.
Он не ответил сразу.
— У меня есть время на быстрый душ?
— Да, думаю, да. Нет, есть, точно есть. Я просто сделаю рис потише.
Он прошел мимо нее и поднялся наверх, чтобы принять душ, и она вздохнула с облегчением, что муж не сердится на нее. После его возвращения вниз они молча поели, а когда он сказал, что устал и собирается спать, она пошла за ним наверх, боясь остаться одна внизу, хотя вовсе не устала и не хотела быть с ним. Однако выбирать не приходилось, потому что она не знала, что происходит, и боялась собственного дома.
Джо не спала всю ночь. Она металась и ворочалась, боясь, что если все-таки задремлет, то женщина из зеркала или голос из телевизора будут преследовать ее сны.
Наконец, когда стало совсем светло и она не могла больше его выносить, Джо сползла с кровати и спустилась вниз. Хит продолжал храпеть. Дрожащими руками она сняла трубку телефона, не в силах нажать на кнопки клавиатуры, и ей пришлось дважды набирать номер.
С ней что-то не так — с тех пор как он толкнул ее на пол, и она ударилась головой о бетон вчера во время обеда, с Джо происходили вещи, которых раньше никогда не случалось.
Она записалась на прием к врачу и объяснила ему, что упала с лестницы во время мытья окон. Этих слов будет достаточно, чтобы избежать неудобных вопросов. Все, чего ей хотелось, — это уверенности в том, что она не сошла с ума. Кастрюли не тряслись, телевизоры не включались сами по себе — ну, до того, как Хит заставил ее потерять сознание, и Джо хотела знать, почему это произошло сейчас.
Администратор оказалась на удивление услужливой, что сбило ее с толку. Обычно эта женщина отличалась грубостью, которая заставляла взрослых мужчин дрожать от страха, когда они разговаривали с ней за стойкой в приемной. Джоан не могла сказать Хиту, что у нее прием у врача — он сошел бы с ума, — поэтому придется сказать, что ей нужно съездить в деревню за кофе и молоком.
Открыв дверцу холодильника, она вылила часть молока в раковину, оставив достаточно для его каши, но не более того — по крайней мере, теперь у нее появился хороший повод выйти из дома, даже если ей придется надеть солнечные очки.
***
Миссис Бейтс повернулась к шумной группе подростков, подняв руки вверх.
— Теперь я знаю, что вы все вполне способны пройти по лесу и не заблудиться, по крайней мере, я надеюсь, что это так. Кроме того, думаю, что вы шумите больше, чем стая гусей, так что, если все-таки отстанете друг от друга, мы вас обязательно услышим. Но — и это большое «но» — присматривайте друг за другом. Это часть вашего экзамена, так что давайте сделаем все правильно. Я ненавижу пешие прогулки, и если вы все испортите, и нам придется вернуться и сделать все это снова, я буду не очень довольна всеми вами. Понятно?
Они кивнули и хором ответили.
— Да, мисс Бейтс.
— Хорошо, а теперь пойдемте. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее наступит время ужина. Скотт, я слежу за тобой и Бекки — если ты думаешь, что это хорошая идея, устроить перекур за деревом, а я об этом не узнаю, то ты ошибаешься. Так что не вздумай улизнуть тайком и поджечь лес своими окурками.
Скотт, Бекки и Джессика захихикали.
— Будто мы сможем, мисс. Вы же знаете, мы бы ничего такого не сделали.
Мисс Бейтс закатила глаза, но улыбнулась. Чем-то эти трудные подростки ей нравились. Они всегда ей нравились. У некоторых из детей в этом классе было ужасное воспитание, какое только можно себе представить. Большинство их родителей страдали наркоманией, совершали преступления, торговали наркотиками или просто были бесполезны и не заботились о своих отпрысках. Оставленные с раннего возраста на произвол судьбы, эти дети, по крайней мере, имели одно достоинство — они могли быть самостоятельными и способными справиться с трудностями.
Работа с трудными подростками доставляла ей гораздо больше удовольствия, чем с теми, кто учился в частной школе, где она работала раньше. Там дети отличались грубостью, высокомерием и эгоизмом. Эти дети, может, и были невоспитанными, но большинство из них отличались честностью, вежливостью. Они присматривали друг за другом и в целом делали то, что она им говорила.
Мисс Бейтс кивнула, все взвалили на плечи свои тяжелые рюкзаки и отправились в путь. Бекки — которая решила надеть свои новые туфли с толстым черным каблуком, самую уродливую обувь, которую мисс Бейтс когда-либо видела, — вскоре начала отставать. Земля здесь мягкая, и каблуки то и дело погружались в почву.
— Поверить не могу, Бекки. Почему ты не надела свои старые дешевые кроссовки? В результате ты испортишь туфли, и мы не закончим вечера, если ты будешь так ползти.
— Тогда иди на хрен с остальными, Скотт. Никто не говорил тебе ждать меня. Я не ожидала, что все будет так, ясно? Я думала, здесь будет тропинка, как в нашем лесу дома — не земля, грязь и листья на веки вечные.
Джессика начала хихикать.
— Послушайте, вы оба спорите, как супружеская пара. Я думаю, это очень мило.
Скотт показал ей палец, и Бекки усмехнулась. Они могли видеть дом сквозь деревья.
— Как думаете, нам стоит
