Помимо этого, огромные средства предоставлялись Византией. Император Мауриций послал 50 тыс. золотых солидов Хильдеберту в качестве платы за согласие выступить на стороне империи против лангобардов. Приданое, полученное в 584 г. Ригунтием, 6 тыс. солидов, пожертвованных Хильдебертом аббатству Сен-Жермен на нужды бедных, щедрость Дагоберта I, покрывшего серебром купол церкви Сен-Дени, дают нам представление о том богатстве, которым располагали короли франков. Как и в Византии, они использовали это богатство для политических целей; например, Бругильд в 596 г. сумел при помощи денег предотвратить нападение аваров на Тюрингию.
Поэтому нельзя говорить о том, что короли франков скапливали богатство только для своих личных целей и нужд.
Но короли остготов были еще богаче – достаточно вспомнить те роскошные здания, которые возводились по приказу Теодориха. То же можно сказать и о вестготах: в 631 г. претендент на королевский престол Сизенанд предложил 200 тыс. золотых солидов Дагоберту, чтобы заручиться его поддержкой против своего соперника Свинтилы, а Леовигильд обещал заплатить 30 тыс. солидов должностному лицу римского императора за поддержку против своего собственного сына.
О том, какое большое значение придавалось сбору рыночной пошлины в королевстве вестготов, говорит тот факт, что нарушение налоговых обязательств со стороны торгующих на рынке земледельцев каралось смертью, то есть сохранились соответствующие нормы римского права. Уплата налогов строго учитывалась и контролировалась, чтобы обеспечить бесперебойную выплату жалованья королем своим подданным. Описание Венанцием Фортунатом богатства, полученного Галсвинтой, дает представление об уровне благосостояния вестготских королей.
Короче говоря, золото продолжало играть в политике такую же роль, как и в Византии; за него короли покупали друг друга и продавались сами.
Было и еще одно направление, в котором варварские государства продолжали следовать античной традиции: все они были светскими. Все государственное управление на всех его уровнях было светским. Хотя у королей в целом были хорошие отношения с церковными иерархами, ни один из них не занимал какого-либо государственного поста, позволявшего реально влиять на государственное управление, и в этом заключается принципиальная разница с временами Средневековья. С другой стороны, многие епископы были королевскими советниками, находившимися в прямом подчинении королю[58].
Здесь мы обнаруживаем резкий контраст с политикой Карла Великого, придерживавшегося совершенно иного принципа государственного управления, в соответствии с которым половина должностных лиц обязательно должна была состоять из епископов, или с политикой Отто, доверившего бразды правления епископам[59].
Светское государство Меровингов, безусловно, отличалось от государства Каролингов, где в управлении участвовали священнослужители. То же можно сказать и о других германских королевствах: остготском, вестготском, вандальском и бургундском. В этом аспекте – и это является исключительно важным – сохранился старый порядок времен Античности. Сам король был фигурой сугубо светской, и его власть не зависела от освящения ее церковью.
Церковь подчинялась королю. Хотя теоретически епископы должны были назначаться духовенством, на практике очень часто это делали сами короли. И здесь мы вновь видим сохранение древней традиции государственной церкви. Как и на Востоке, епископы франков во всем содействовали королям[60].
Короли созывали церковные соборы. И хотя короли династии Меровингов воздерживались от прямого управления этими соборами, в вестготских королевствах, начиная с правления Рекесвинта, эти соборы стали восприниматься как органы государственной власти. При этом церковь оставалась в полностью подчиненном положении по отношению к королю[61].
Но короли с большим уважением относились к церкви, находившейся в их подчинении. По мнению Григория Турского, идеальным правителем является тот, который заботится о храмах и о бедных. Короли щедро жертвовали на церковь, не жалея своего богатства, и окружали ее всяческим вниманием, хотя ни сами короли, ни их родственники, за исключением нескольких женщин, не посещали монастыри. Сами короли не были особо набожными людьми, но они считали, что епископы, стоя во главе церкви, обладают очень большой властью, данной и освященной свыше. К тому же епископы пользовались огромным авторитетом в народе. Они могли служить – и служили, как это было у вестготов, – важным противовесом земельной аристократии, состоявшей из крупных землевладельцев-мирян.
5. Правление Юстиниана (527–565 гг.)
Нет большей ошибки, чем точка зрения, что идея империи прекратила свое существование после расчленения варварами ее западной части. Нет никаких оснований сомневаться в том, что находившийся на престоле в Константинополе василевс, как именовался на греческом языке византийский император, теоретически сохранял власть над всей территорией Римской империи. Он ею всей более не управлял, но он на ней всей по-прежнему царил. И именно на него были обращены все взоры.
Помимо всего прочего, церковь считала Римскую империю творением Провидения и поэтому не могла отвергнуть императора. Глава римской церкви, являвшийся и управляющим городом Римом, считал римского императора законным правителем священной империи[62].
За исключением короля вандалов, короли других варварских государств считали себя подданными римского императора, чеканили его изображение на монетах и всячески стремились получить и получали от императора титулы и различные поощрения, дары и вознаграждения, причем очень этому радовались и весьма этим гордились. Юстиниан усыновил Теодеберта[63], внука знаменитого франкского короля Хлодвига, а другой римский император, Мауриций, впоследствии усыновил Хильдеберта.
Именно в Константинополь короли обращались со своими спорами в надежде на их разрешение, и там же они плели свои интриги. Римский император не шел ни на какие уступки относительно территории империи и своей власти, поэтому не было ничего удивительного в том, что, как только представлялась такая возможность, он пытался вернуть империи то, что ей принадлежало и что она утратила в силу тех или иных причин. А в случае с Юстинианом к этому добавлялось еще и его стремление вновь восстановить на возвращенных империи территориях ставшее традиционным для римлян вероисповедание – христианство (в форме католицизма, но не надо путать его с современным католицизмом. В то время, по крайней мере на ранних этапах христианства, католицизм означал общность в истинно христианской вере; это слово происходит от латинского «католикус» – всеобщий, всеохватывающий, а «католика» значит вселенная. Позднее проявилась явная нетерпимость к разным течениям христианства, которые объявлялись ересью; сейчас нетерпимость между различными ветвями христианства, к счастью, все более и более преодолевается). И, хотя Римская империя потеряла практически все средиземноморское побережье, Византия была в состоянии поставить и выполнить великую задачу восстановления империи.
У Византии был флот, который позволял ей контролировать море. Ее поддержала и церковь, с которой только что имел серьезный конфликт король остготов Теодорих. В Италии Византия могла рассчитывать на поддержку знаменитых древних римских родов, а в Африке – на земельную вандальскую аристократию, которая была вынуждена спасаться бегством от преследования короля и искать защиты у византийского престола. Также, очевидно, был расчет на то, что местное население выступит против нынешних властей и поддержит империю. Для того чтобы в максимальной степени обеспечить успех задуманного, Юстиниан до того, как начать военную кампанию по восстановлению империи, заключил в 532 г. мир с сасанидским Ираном, обезопасив себя таким образом от войны с персами, а также «умаслил» щедрыми дарами различные варварские племена на византийских границах, которые выжидали удобного момента для нападения на империю, обезопасив себя и с этой стороны.
Византии не пришлось иметь дело с единым фронтом германских племен. Германские королевства не имели общей политики в отошении Византии, а ей, соответственно, не пришлось вырабатывать и ответ на такую политику. Король остготов Теодорих действительно пытался подчинить себе другие германские королевства. Но делал он это для того, чтобы обезопасить Италию и созданное им там королевство остготов. Именно по этой причине он поддержал вестготов в их войне против франков и спас их от полного разгрома во время битвы при Вуйе; в 509 г. он уступил Хлодвигу Прованс, а в 523 г. вмешался, чтобы не допустить полного уничтожения франками Бургундского королевства.
