поможет мне разобраться в мире, то этот метод мог бы сработать. Но я понял, об этом позаботились.
За разговором и обсуждением легенды мы продрались через лес к поместью. Фасад уютного здания в лесу был сильно повреждён. Сад слегка зарос без ухода, ведь все слуги давно сбежали. Но охранная система все ещё работала, и боковая калитка открылась введённому паролю.
Красивое место и я мог лишь посочувствовать людям, утратившим семью. Но они пока неплохо держались. Отец и дочь — последние выжившие из рода. Понимаю их, я тоже последний из рода.
Состояние усадьбы было плачевным. Оставшиеся машины превратились в обломки, которым дорога только на свалку. А вот трупы явно убрали. Впрочем, сжечь настоящее жилище аристократа — задачка сложная: так что нападающие лишь опалили здание снаружи и поспешили уйти.
Дмитрий отправился вперёд.
— Где-то должен был остаться запасной телефон. Я рассказал им о тайниках, но не гоняли же они людей за всякими мелочами. Какая-то одежда тоже должна быть. Кирилл, тебе лучше переодеться.
Короткий обыск действительно обнаружил никому не нужную уцелевшую гардеробную, пусть и со старыми вещицами, но имеющими вполне приличный вид. Думаю, некоторые вовсе никогда не надевали. Аристократы порой накупят в запас и забывают. Здесь полный шкаф с норковыми шубами, там дом на берегу — подумаешь…
Для меня быстро нашёлся солидный костюм и немного запасной одежды от одного из его сыновей. Сам Дмитрий связался с полицией и сообщил о нападении на поместье, а он ранее был без связи. Тонкий момент, но говорил вполне складно.
Предстояла моя легализация, а потому я встал перед зеркалом в гардеробной и начал делать то, что не очень хотелось. Моё тело сейчас было материализованным целиком и полностью — ни одной настоящей клетки. Лучше бы мне пока не получать раны, или все увидят, как моя кровь распадается. Внешний возраст на тридцать пять лет, ведь моё старение было сильно замедлено, стал откатываться назад. В основе механизма был кусочек настоящей силы Сарасвати — того самого некроманта. Я забрал себе фрагмент его дара.
И у меня имелся Пятый небесный артефакт, он же Стикс. Набор его основных элементов был намертво интегрирован в ядро. Я сильно рисковал, когда делал это с собой, но мне нужно было умение манипулировать душами… плюс кусочек дара Сильвии, усиливший его.
Душа помнила облик меня как человека, и я смог сдвинуть внешний возраст к более приемлемому. А потом стиснул зубы и немного изменил внешность. Боль растекалась по телу, хотя оно было не настоящим, и процесс шёл очень медленно. Но мне требовалось лишь немного изменить черты лица. Ощущение не из приятных, словно меня резали сразу десятком раскалённых ножей!
Блондин с голубыми глазами… пусть уж буду таким. Похож на себя прошлого, но и несколько иной. Немного приукрасил по вкусу: просто на всякий случай. Хотя вряд ли кто-то помнит, как я в двадцать пять выглядел, даже если меня просто стёрли из официальной истории. Тот же Маркус совершенно точно не узнает.
«Всё, красавец!» — прокомментировала ИскИн. — «Отличный план, осталось захомутать княжескую дочку и плавно подмять под себя род. Ну, знаешь любовь до гроба и пока смерть не разлучит вас — так романтично!».
«Вопрос замужества княжеских дочек обычно решает их отец», — невесело улыбнулся я. — «Аристократическая среда, это про выгоды и политику, а не про любовь».
«Ужасно, вот потому я за свободу!» — воскликнула ИскИн. — «Да и насколько знаю, Сильвии и тебе… ох, всё, молчу!»
— В сущности… а хотя ладно, сейчас это не важно, — я вздохнул и устало облокотился на шкаф, перестав терзать себя. Всё, больше так делать не смогу, когда тело вернётся к нормальному состоянию.
Пора бы заняться делом. Впереди меня ждут большие свершения!
Я вышел в изрядно порушенный коридор и заглянул в другую комнату, где сидела Светлана. Уже в другой одежде и с сумкой рядом. Девушка плакала, прижимая к себе плюшевого зайца.
— Уйди! — крикнула она, сразу заметив меня. — Нельзя заходить в чужие комнаты!
— Дверь была открыта. И, поверь моему опыту… тебе будет тяжело, но постарайся пока абстрагироваться… Сконцентрируешься на работе, и боль утихнет, а твой отец…
— Тебя не спрашивали!
Девушка крикнула, вокруг неё разошлась слабая ветровая волна выброса силы. Она удивлённо смотрела на моё лицо. Говори со мной так кто-то иной, я бы поставил на место, но я не могу винить в эмоциональных всплесках молодую девчонку, которая недавно лишилась всей родни кроме отца. Света сама испугалась, вспомнила, кто я такой и сжалась.
— Не задерживайся здесь, и слёзы тебе не к лицу. Эмоции гораздо лучше выражать в силе магии, направленной против врагов.
— Тебя вряд ли… держали в плену как лабораторную крысу, убив семью…
Девушка не смогла сдержаться: я её то пугаю, то раздражаю, лишь иногда вызывая любопытство — забавно. Обычно я вызывал у женщин иную реакцию.
— Не держали… но я потерял многих близких на той войне. И последнюю — самую дорогую, убил лично. Но это уже история. Если захочешь совет, обращайся… всё же формально ты теперь моя сестра.
Девушке это не очень понравилось, ну да ладно. Я оставил её и спустился к Дмитрию, который успел принять душ и переодеться в более-менее приличный наряд. Правда, теперь было лучше видно, как они исхудали: все же пленников кормили не очень хорошо.
В гостиной царил беспорядок: сначала тут шёл бой, а потом помещения обыскивали. Весь дом пребывал в хаосе: я замечал вскрытые тайники, однако некоторые все же уцелели.
— Скоро приедут полицейские… вы со Светой не поладили?
— Не особо, хотя меня это не волнует. Но я не понимаю, почему она ко мне так относится. Всё же, без лишней скромности, я вас спас.
Старик вздохнул.
— Я поговорю с ней, прости за это. А Света… наверное, она такой человек. Если не понравился сразу — будет груба. Если приглянулся, то потом простит даже откровенно некрасивые поступки. Последний её жених в довольно грубой форме разорвал помолвку, прямо на одном приёме представив невесту, а потом объявив, что союз с нами разорван. А она проглотила это, даже долго не злилась на него и попросила старшего брата не вызвать наглеца на смертельную дуэль. А ты сильно напугал её, как и схожесть твоего дара: она подробно изучала второй апокалипсис. Если что, прошу — защищай её. Я уже старый, а она мой единственный уцелевший
