— Да не шалей! У девок на самом деле профсоюз. Свой. Путантрестовский. — Яков наступил Владимиру Ивановичу на ногу.
Мадам Ляля величаво проплыла по залу, церемонно протянула руку Яше, которую черт не замедлил прочувственно облобызать. На Боба — ноль внимания: видимо опальный.
— Прошу в мои апартаменты. — Матрона волооко повела глазами и предложила шествовать за ней. И, обращаясь к вьющимся рядом рядовым членам, властно изрекла:
— Девочки, развлеките коммерсанта…
— Отчаянный вопль Боба — «Не надо!» и довольный хохот девиц заглушила захлопнувшаяся дверь кабинета Ляли.
Апартаменты профсоюзного лидера поражали дизайном: удачно скомпонованная мебель различных эпох и стилей, мягкая подсветка. Но больше всего в этом полубудуаре-полусалоне не столь привлекало, как озадачивало — огромное ложе под пологом, сооружение в стиле «ампир».
— Не желаете расслабиться? — Мадам многообещающе улыбнулась Владимиру Ивановичу.
— Нет-нет, что вы! Мы — по делу. Хотелось бы поближе познакомиться с деятельностью Вашего, — Ахенэев замялся. — «Бутантреста»…
— «Путантреста». — Обаятельно блеснув ровными зубами, поправила его мадам.
— Босс, для того, чтобы поближе познакомиться с их Деятельностью, даже полного курса по сексологии — мало. Надо превратиться в полового гиганта. — Цинично съязвил Яков.
— Яшенька, фу, как грубо. — Пожурила черта матрона. — По-моему, не стоит сгущать краски. Достаточно нескольких встреч с передовичками, и все станет на свои места. Пригласить?
— Что вы, что вы!! — Владимир Иванович отчаянно замахал руками. — Нам — чистую теорию и никакой практики.
— Ну, это сейчас устроим. — Мадам Ляля хлопнула в ладоши. Дверь робко приоткрылась и вошла молоденькая девица.
— Розочка! Принесите подшивки периодических изданий.
Девица оценивающе стрельнула по гостям глазами и удалилась. А через некоторое время вернулась, неся на вытянутых руках прошнурованные стопки газет и журналов.
— Останься, Розочка! — Председательница с обезаруживающей лукавинкой взглянула на Ахенэева. — Возможно, некоторые неясности, все-таки, придется наглядно проиллюстрировать.
Мадам Ляля придвинула к инкрустированному столику резной стул, кивком предложила следовать ее примеру.
— Начнем с того, что, — она пролистнула журналы, — в любой среде общественной деятельности, реклама — лицо, один из основных движителей прогресса. Однако, до недавнего времени нас, узкоспециализированную, специфическую среду обслуживания населения, как это не парадоксально — попросту не замечали. Не желали принимать всерьез. Хотя профессия проститутки — одна из древнейших… Какая уж тут реклама… Но прогресс не стоит на месте! Верные идее, влюбленные в дело, в суть его, обольстительницы, кокетки, да и просто увлекающиеся натуры объединились, сплотились в свой, путантрестовский профсоюз. Романтика овеянного вековой славой труда!.. И вот — свершилось! — Голос мадам Ляли завибрировал на высокой ноте. — О нас вспомнили! Нашлись люди, взявшие на себя смелость проломить стену отторжения, решившиеся публично осветить, окружить заслуженным ореолом, на документально основанном материале донести до масс, кто есть кто… Нас официально признали, приравняли к категории работников, оплата которых производится по особой тарифной сетке. Это ли не отрадно! Вот, взгляните: очерк «Ночные бабочки». Казалось бы, пустячок — а приятно! У автора тонкое чувство меры, и название — поэтично и увлекательно… А оформление, коллажи…
— А здесь, в аду, — продолжила она, — наши девочки пожинают плоды своей земной деятельности. Любой из них за время — будем говорить прямо — конспиративной деятельности во имя любви — неоднократно приходилось задаривать всяческих прилипал. Я имею в виду сутенеров, альфонсов, представителей милиции и полиции нравов. Согласно полюбовному, ха-ха, договору с Самим Сатаной и Антихристом вышеперечисленные обдиралы здесь обязаны возвращать добытое нами с таким трудом, выплачивать своего рода алименты — пока тем девочкам, на содержании которых они состояли на Земле. Причем — и это говорит о справедливости властителя ада — конкретная сумма взысканных исков не ограничивается временем. Наши мучители будут платить до тех пор, пока обретаются в аду. Таким образом, чем больше девочка имела на Земле «котов», тем обеспеченнее ее существование во втором круге. Очень демократично, не правда ли.
— О, да! — деликатно согласился Ахенэев, мысленно прикинув — сколько же «прилипал» имела в земной жизни та, зеленоволосая жрица любви, которая буквально осыпала его драгоценностями. — Простите мадам, — исполненный любопытства задал вопрос фантаст. — Мне немного непонятна та ретивость, с которой ваши, с позволения сказать, девочки набрасываются на попавших в Путантрест представителей сильного пола. Вместо того, чтобы получать деньги с клиентов, они навязывают им свои и — как я заметил — немалые. И еще… Насколько я уяснил, в аду корыстолюбцев и развратников предостаточно. Однако по обитательницам Путантреста — как бы это лучше сказать — заметна явная сексуальная неудовлетворенность, что ли?!.
— Вы совершенно правы, — сокрушенно посетовала мадам Ляля. — Это — наша проблема! Все дело в том, что мужчины, обитающие в Путантресте, или близ него — либо импотенты, либо пассивные гомосексуалисты. Первые — как говорится, хотят, но не могут, а вторые — могут, но не хотят!
— Сволочи! — не сдерживаясь прошипела за спиной Владимира Ивановича Розочка.
— Доступ же нормальных, полноценных особей мужского пола, — принялась жаловаться дальше матрона, — к нам строго регламентирован. Только по спец. пропускам за подписью Самого и — не более суток. — Мадам Ляля склонилась к уху фантаста и добавила, — И по великому блату!.. Понятно, на всех не хватает, вот и приходится девочкам поневоле перекупать клиентуру.
— Не пойму, к чему все эти сложности? — удивился Ахенэев.
— Так ведь ад, милейший. Ад! — сделав трагические глаза, ответила мадам Ляля. — Должны же мы мучиться… Но вернемся к прерванной теме.
Матрона придвинула подшивку Владимиру Ивановичу.
— Стоп! — Остановил себя Ахенэев, судорожно помассажировал лысину и вчитался в текст. — Не могу вспомнить, но где-то подобное встречалось. — Он занервничал. — Погоди, погоди…
И Владимир Иванович окунулся в прошлое.
В тот день творчески-финансовая неудовлетворенность выманила Ахенэева из дома. Мучимый похмельной тягой, он прихватил в киоске «Союзпечать» первый попавшийся под руку журнал и направился в пивной бар.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
